Мои глаза резко открываются. Не желая слишком явно демонстрировать свое удивление, я не спускаю глаз с темной дороги.

– Что?

– У меня не было болевых точек, – признается Бишоп. – Так меня воспитал мой отец, поэтому я такой, какой есть. Это в нашей крови, мы не можем позволить себе давать слабину. Мой отец не признает таких вещей. Он женился на моей маме для прикрытия, а не по любви – но не мне говорить о чувствах. – Несколько секунд он смотрит на меня, словно подтверждая сказанное, а затем снова сосредотачивается на дороге. – Я не имею права на болевые точки. Те гребаные чувства, которые я испытываю, когда думаю о том, что ты трахаешься с кем-то другим… – Он выдыхает. – Я бы убил этого человека в одно мгновение без каких-либо сожалений. Дело не в том, что я влюблен в тебя или что-то в этом роде. Это просто потому, что мы вроде как… друзья. В извращенном смысле.

– Друзья? – повторяю я, пробуя это слово на языке.

Значит, он и правда меня опекает и испытывает ко мне какие-то чувства. Если нет, то зачем ему убивать кого-то из-за меня? Он кажется сбитым с толку, – примерно таким же, как и я. Я понимаю, в чем тут дело. Бишоп всегда относился ко мне иначе, независимо от того, через какое дерьмо он вынуждал меня проходить. Опасно ли это для него? Испытывать такие чувства к «другу»?

– Почему это плохо? – быстро спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить. – Я имею в виду, почему иметь слабость – плохо?

– Это уязвимость. Мне было нечего терять, пока я не встретил тебя. Я не могу позволить себе иметь слабость, не в этой жизни.

– Ну, может быть, мы встретимся в другой жизни и я смогу быть для тебя чем-то большим, чем болевой точкой.

Я смотрю на него, и наши глаза встречаются. Два темно-зеленых океана затягивают меня, поблескивая, словно тлеющие угли.

– И кем бы ты была? – спрашивает он.

Его брови нахмуриваются, когда он переводит взгляд с моих губ обратно на мои глаза.

– Я была бы твоей.

Подъехав к моему дому, Бишоп выходит из машины и открывает мне дверь.

– Я умею ходить, Бишоп.

– Да, – бормочет он, подхватывая меня руками и поднимая с места. – Но ты не обязана.

После нашего короткого разговора по дороге домой я поняла, что должна его отпустить. Я не могу продолжать держаться за мысль о том, что мы могли бы иметь вместе. Этого не произойдет. Это Бишоп Винсент Хейс, а я – это я. Чертово безумие.

Как только мы оказываемся у входа, я поворачиваюсь к нему лицом. Входная дверь ничем не напоминает о бушевавшей совсем недавно вечеринке. Думаю, кто-то – возможно, из Королей – ее закрыл.

– Можно вопрос?

Он широко распахивает дверь.

– Да.

– Если я спрошу тебя кое о чем… ты скажешь мне правду?

– Это зависит от вопроса, – отвечает он, заходя внутрь и закрывая за нами дверь. – Если это обо мне, то отвечу, а если о клубе, то нет.

– Преданность своим?

Он опускает меня на пол, и мы поднимаемся наверх.

– Что-то в этом роде, – бормочет он себе под нос. Так тихо, что я почти его не слышу.

Оказавшись в своей комнате, я растягиваюсь на кровати, смахивая волосы с лица. Матрас прогибается, когда Бишоп садится рядом со мной.

– Мне нужно тебя кое о чем спросить, и ты должна быть честна со мной, – начинает он.

Я нервно сглатываю и киваю. Я знаю, о чем он собирается спросить, и мысленно готовилась к этому всю дорогу домой, но для меня это все еще испытание. Я никогда не говорила об этом вслух. Я никому не раскрывала свой самый темный секрет, не говоря уже о парне, который мне нравится.

– С тобой делали что-то, когда ты был маленькой?

Повернувшись к нему, я подпираю голову ладонью. Свет от тусклой лампы оттеняет резкие линии его подбородка и идеальный нос. У него профиль модели GQ^[6] и извращенный ум Майкла Майерса^[7]. Просто очаровательно.

Выдохнув, я закрываю глаза.

– Да.

Он стискивает зубы, а я открываю глаза и смотрю, как его руки сжимаются в кулаки. Его ноздри раздуваются.

– Кто?

Я знаю его имя. Не знаю, где он и что с ним случилось, но я знаю его имя.

– Я не знаю, кто он. Я мало что помню. Я просто знаю, что это началось, когда я была совсем маленькой.

Я ложусь на спину и кладу руки под голову.

– Расскажи мне все подробности, которые сможешь вспомнить, – настаивает Бишоп, поворачиваясь ко мне лицом. – Я серьезно, Мэдисон.

Я знаю, что он серьезно, и знаю, что если назову ему имя, то он моментально найдет этого парня. Не имеет значения, находится ли Лукан в Китае или уже давно покоится на глубине шести футов. Я знаю, что Бишоп найдет его и убьет, если он все еще жив, но это моя добыча. Я давно пообещала себе, что однажды за все отомщу, и я не собираюсь отказываться от этого обещания и предавать семилетнюю себя.