Я пожимаю плечами и все равно иду за Брантли. Оказавшись на улице, он тянет меня к своему RT Dodge Charger. Я открываю дверцу с пассажирской стороны и проскальзываю на темное кожаное сиденье. Машина очень красивая, напоминает ту, на которой ездит Вин Дизель в «Форсаже». Брантли садится на водительское сиденье и с ревом заводит мощный двигатель.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

Он ухмыляется.

– Ты даже не представляешь.

Затем он выезжает со двора дома. Когда мы проезжаем мимо уличных фонарей и темных деревьев, я начинаю понемногу трезветь.

– Брантли? – шепчу я, когда он переключается на вторую передачу и ускоряется. Я неотрывно смотрю на него. – Брантли, куда мы едем?

Его лицо каменеет, игривое выражение бесследно исчезает. В этот момент ко мне приходит осознание. Я только что села в машину к Брантли, думая, что у нас будет сумасшедший секс, но теперь мне стоит опасаться за свою жизнь. В своей жизни я совершила много ошибок, но сейчас мне кажется, что эта – главная из них. В заднем кармане я чувствую вибрацию телефона, вытаскиваю его и открываю сообщение от неизвестного абонента.

Разгадай мне это…

Черт!

Я смотрю в сторону Брантли.

– Что это за хрень?

Брантли смеется и жмет на газ.

– Как я уже сказал – ты даже не представляешь.

Зажмурившись, я сжимаю телефон в руке, игнорируя сообщение. Заметив это, Брантли решает взять ситуацию в свои руки.

– Разгадай мне это, котенок. Когда вместо любви ты отведаешь яд, и, достигнув блаженства, погрузишься в мрак, все смешается вдруг, ты не сможешь дышать – но удушье тебе все поможет понять.

Мурашки пробегают по моей коже, и я качаю головой.

– Нейт сказал, что Бишопу просто надоело со мной трахаться. Но он не стал бы так со мной пос…

– Еще как стал бы. Видишь ли… – Брантли усмехается, переключая передачу и выезжая на шоссе. – Человеческие эмоции – ненадежная штука. Они могут ослепить даже самых умных людей и заставить их думать, что никто не поступит с ними плохо. Но люди всегда будут поступать плохо. Это их природа. Так что скажи мне, Мэдисон… – Теперь он смотрит на меня, прижимая к полу педаль газа.

– Брантли, скорость!

Его глаза не отрываются от меня, кажется, что их темнота меня засасывает.

– Не важно. Скажи мне, – он снова смотрит на дорогу, его ухмылка становится шире, – почему ты думаешь, что Бишопу действительно на тебя не плевать?

– Думаю, я что-то для него значу, – бормочу я, понимая, как неубедительно это, должно быть, звучит.

Это Бишоп Винсент Хейс – король безэмоциональности и безразличия. Почему я настолько самоуверенна, чтобы заявлять, что он обо мне думает?

Брантли смеется.

– О, Мэдисон. Ты многого не знаешь и не узнаешь. Но тебе стоит понять, что Бишоп ни к кому не испытывает чувств. Он ведет игру, заставляя других думать, что ему не плевать, но это просто блеф. Есть причина, по которой он главный из Королей, котенок, и это не из-за тех чувств, которые он вызывает у девушек. Это потому, что он способен без колебаний уничтожить человека.

Я сглатываю омерзительный ком, который образовался у меня в горле.

– В этот раз вы не выиграете, Брантли.

Я смотрю на него, искренне сожалея о выпитом алкоголе и давая себе внутреннее обещание больше никогда так не напиваться.

– Нет, котенок. – Брантли снова ухмыляется, съезжая на длинную темную дорогу. – Мы уже выиграли.

Затем он заворачивает на подъездную дорожку и едет вперед до тех пор, пока мы не оказываемся у хижины, в которой мы все останавливались несколько месяцев назад. Меня захлестывают воспоминания, и я понимаю, какой наивной была, связавшись с Бишопом и Нейтом. Я была введена в заблуждение их притворным расположением, когда в действительности я ничего для них не значила. Никогда. Они предупредили меня, что я всего лишь пешка в их игре – я двигаюсь, когда они хотят, чтобы я двигалась, и говорю тогда, когда они хотят, чтобы я говорила. Я просто не осознавала этого до сих пор.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я безэмоциональным тоном. – Ваши игры сводят меня с ума.

Брантли ухмыляется, а затем выходит из машины, подходит к моей дверце и распахивает ее.

– Вылезай из машины.