Я вижу, как их глаза расширяются от шока, но все еще не двигаются, продолжая упорно смотреть на стену напротив.

– Сейчас же, – настаивает Катсия, и они тут же срываются с места и исчезают за маленькой дверью.

– Прошу прощения. – Я прочищаю горло, полагая, что сейчас самое время задать этот вопрос. – Но могу я узнать, откуда вам известно, кто я такая?

Катсия поворачивается ко мне лицом, ее глаза смотрят в мои с непроницаемым выражением. В ее взгляде смешано благоговение и что-то еще, что я не могу точно определить.

– Думаю, мы сможем поговорить об этом, как только ты здесь устроишься. Я хотела бы показать тебе окрестности, если ты не возражаешь. Я знаю, что ты не была здесь с самого детства.

Решив не показывать, что мне что-то известно о ней или о Книге, я утвердительно киваю и жду, пока мальчики вернутся с ключом. На самом деле мне не следует так уж сильно удивляться. Об этом месте мне мог рассказать отец. Но мне нельзя выдавать свое знакомство с Королями, потому что я не знаю эту женщину и то, на что она способна.

Наконец мальчики возвращаются, и тот, что посмуглее, передает ей ключ.

– Пожалуйста, мэм.

Она берет его и указывает на лестницу.

– Я покажу тебе твою комнату, Мэдисон.

Мы поднимаемся по лестнице и идем по длинному тускло освещенному коридору, минуя красные двери с прикрепленными к ним золотыми номерами. Коридор намного длиннее, чем мне запомнилось.

Забудь.

Дойдя до конца, Катсия нажимает кнопку, и перед нами открываются двери лифта. Мы входим внутрь, двери закрываются, и включается классическая музыка. Я не фанатка этого жанра, но полная тишина в замкнутом пространстве с кем-то малознакомым куда менее приятна.

Двери открываются, и мы выходим, направляясь по другому длинному коридору, только на этот раз стены покрыты золотой краской, а все двери выкрашены в белый. Оба цвета очень яркие, но, возможно, именно такого эффекта они и добивались. Хотелось бы верить. Если Татум это увидит, она сойдет с ума, учитывая ее пристрастие к подобным интерьерам. Вспомнив о Татум, я понимаю, что мне нужно написать ей на случай, если не доживу до конца этих выходных.

Мы подходим к двери, но вместо номера на табличку нанесены какие-то иностранные надписи. Я не могу разобрать название, потому что замысловатый шрифт плохо читается, не говоря уже о том, что текст написан на совершенно незнакомом мне языке.

Катсия просовывает ключ в замочную скважину и открывает дверь.

– Можем встретиться внизу, когда ты устроишься и будешь готова.

Я киваю, беру у нее ключ и захожу внутрь. Закрыв за собой дверь, я роняю сумку на пол. Номер – если это та самая комната, в которой я останавливалась еще ребенком, – выглядит совершенно неузнаваемым. Проведя руками по старым дубовым панелям, обрамляющим золотые стены, я осматриваю остальную часть комнаты. Огромная королевская кровать находится слева, на возвышении, напротив которого расположены панорамные окна с видом на лес. В номере отдельная ванная комната, гардеробная и полный бар, но нет телевизора.

Подойдя к другому концу комнаты, я открываю шкаф, предполагая, что там может быть спрятан телевизор, но внутри оказывается целый склад оружия. Полуавтоматы, дробовики, ружья. Это неудивительно. Была причина, по которой отцу нравилось привозить меня сюда: это свободное ранчо, которое поддержало вторую поправку^[8]. Закрыв шкаф, я беру свою сумку и несу ее на кровать, доставая всю свою одежду. Решив, что наряжаться нет никакого смысла, запихиваю все обратно и достаю обтягивающие джинсы и футболку с длинным рукавом.

Затем я забегаю в душ и моюсь в два раза быстрее, чем обычно, хотя, по правде говоря, была бы не против провести там вечность. Мне определенно нужно поговорить с папой о насадке для душа размером со всю душевую кабину, потому что это просто потрясающе. Натянув одежду, распускаю волосы и слегка взъерошиваю их, чтобы сформировать естественные кудри, а затем надеваю свои конверсы. Я приехала сюда стрелять, а не разгадывать очередные загадки, но эта встреча меня сильно заинтриговала. И, хотя после знакомства с Королями меня мало что может удивить, я не имею права упускать шанс поговорить с Катсией.

Когда я вхожу в главный вестибюль, молодой камердинер разговаривает с Катсией. С такого расстояния невозможно разобрать, о чем они говорят, но, судя по движениям его рук и выражению лица, это разговор не из легких.