– Да, дорогая. Почему бы вам с Брантли не пойти поиграть, пока мы с Луканом не перекинемся парой слов.

Я сбита с толку. Лукан? Переведя взгляд на неизвестного человека, стоящего рядом с моей мамой, я смотрю на черные костюмные брюки, а затем поднимаю голову и обнаруживаю ледяные голубые глаза, загорелую кожу и светлые волосы. Мужчина смотрит на меня сверху вниз липким взглядом, который заставляет меня крепче прижаться к маминым ногам. Он встает передо мной на колени.

– Ну, здравствуй. Ты, должно быть, Мэдисон.

Я киваю, обхватив рукой мамино платье с оборками и прикрывая им лицо.

– Да.

– Я Лукан.

– Привет, Лукан.

Он наклоняется вперед, его глаза щурятся.

– Думаю, я буду звать тебя «Лебедь».

Я втягиваю воздух. Брантли? Какого хрена? Сейчас я хорошо помню тот эпизод. Я вижу все так, словно это было вчера, – это меня немного пугает, потому что до сегодняшнего дня я ничего не помнила. Брантли и я были знакомы? Я была на его дне рождения? Остальную часть дня я припоминаю с трудом. Очевидно, это только малая часть, потому что я смутно помню, как той ночью возвращалась домой с мамой и папой. Так что почти весь день остается темным пятном.

Может, я могла бы спросить об этом у отца.

Я хмурюсь, доставая с полки стеклянную бутылку. Теперь я не могу доверять отцу. И могу ли я доверять кому бы то ни было? Сейчас я знаю, что Татум меня не предаст, но ведь в какой-то момент я полностью верила и своему отцу. Я бы доверила ему свою жизнь – несколько раз я так и поступала, но он всегда меня подводил.

Могу ли я доверять кому-либо?

Могу ли я доверять себе?

Мой мозг затуманивается, в ушах нарастает белый шум.

Что-то произошло. Что-то переключилось во мне с тех пор, как Бишоп задал этот вопрос. Это воскресило темную часть моей души, о которой я никогда не хотела вспоминать.

Была ли я когда-нибудь по-настоящему в безопасности? Даже когда я была маленькой девочкой, взрослые, которым я доверяла, и люди, которые должны были меня оберегать, подвели. Чувствуя, как каждая новая мысль все сильнее повергает меня в отчаяние, подношу горлышко бутылки к губам, отпивая еще пару глотков. Чувствую знакомое жжение в горле, а затем все немеет.

– Никому не доверяй. Никого не бойся. К черту всех, – шепчу я самой себе, убирая волосы с лица.

Ухмыляясь, я иду к лестнице и поднимаюсь наверх через две ступеньки. Надеюсь, Татум не понадобится много времени, чтобы сюда добраться, но все-таки – могу ли я действительно ей доверять?

Толкнув дверь в спальню, я чувствую внезапный прилив сил. Я никому не доверяю, а это значит, что никто не может причинить мне вред. Никто не может меня задеть. Я неприкасаема, потому что я приняла это решение. Никто не сделает мне больно. Я буду бороться за свою правду и за свою свободу ради той маленькой девочки. Для той израненной части меня, которая так этого жаждет. Хлопнув дверью спальни, я делаю еще один глоток «Джонни Уокера» и смотрю на свой гардероб.

Ухмыляясь, я ставлю бутылку на комод и иду к полкам. Включив свет, я нахожу узкие черные джинсы. Они порваны на коленях и облегают меня, словно вторая кожа. Взяв их, пробегаю взглядом по всем своим топам, выбирая самый короткий и откровенный, какой только могу найти. Прямой укороченный топ без бретелек, демонстрирующий мой подтянутый животик. Я смотрю на обе вещи, и у меня тут же рождается идея. Вернувшись в комнату, я бросаю одежду на кровать и открываю ящик с нижним бельем, доставая чулки в сеточку. Да, безусловно да, это просто идеально. Взяв все вещи – и бутылку моего старого приятеля «Джонни Уокера», – я захожу в ванную, запираю замок со стороны Нейта и включаю душ. Беру бутылку и сажусь в ванную, чувствуя поток горячей воды. Обхватив ви́ски, я зажмуриваю глаза, чувствуя подступающие слезинки. Капли воды, стекающие по моей коже, по моим плечам, напоминают мне о прикосновениях Черной пятницы.

Его грубые, старые руки крепко сжимают мои соски.

Его грубое щетинистое лицо царапало мою нежную грудь.

Всхлип вырывается прежде, чем я успеваю его остановить, и сердито вытираю лицо. Я злюсь, что даже много лет спустя он способен вызвать у меня слезы и боль. Поднеся бутылку обратно к губам, делаю несколько глотков до тех пор, пока не перестаю плакать. Затем я встаю и закрываю кран, жаркий влажный воздух возвращает меня в реальность.

Я здесь.

Сейчас.

Я дома.

В безопасности.