На её глазах посевы начали чернеть и вянуть, пока женщины весело собирали овощи со склада. Стены рушились, превращая замок в руины, а Сиара стояла на балконе, баюкая сына. Блейн и Керриган посмотрели на неё и нахмурились на плачевное состояние замка — теперь это не гордая, высокая крепость, а скорее пугающе красивые руины.

А после и деревня пришла в упадок. Дерево, из которого были выстроены дома, превратилось в опилки, а флаг, символизирующий мир, горел высоко на вершине замка. Сиара отвернулась от сердитого взгляда Блейна и вошла в спальню, почерневшую от огня и покрытую пеплом. Она села на остатки кровати и принялась кормить Фьюри.

Если они не хотят Сиару в роли королевы, получат то, что принадлежит им. Обугленные останки того, что когда-то было прекрасным замком. Дверь открылась, и в комнату вошли Блейн и Керриган, а за ними — кормилица, которая с озабоченным видом засуетилась. Вошедшие стражники нахмурились на то, что она кормила ребёнка.

— Возьми моего сына, — прорычал Блейн.

Сиара боролась с гневом и болью, когда стражник двинулся за её ребёнком, но позволила ему забрать Фьюри, чтобы не пугать его. Не желая, чтобы Блейн видел, как ей больно, когда у неё забирают ребёнка, Сиара глотала слёзы.

— Отведите королеву и её служанку в темницу и посадите в разные клетки. — Сиара посмотрела на Керригана, который торжествующе ухмыльнулся. — Никто не должен входить в её камеру, никто, кроме меня. Она не должна общаться, пока я не прикажу иначе.

— Думаешь, сможешь удержать меня? — спросила она, вставая и поправляя платье. — Мои братья обрушат на тебя Орду, и ты не сможешь защититься в этой куче камней. Надеюсь, твоей королеве понравится её комната, — она холодно улыбнулась ему и расправила плечи, когда Даринда взяла её за руку. — Я готова.

Сиара боялась, но не показывала этого. Она не стала бы преклоняться ни перед одним мужчиной, не говоря уже о том, кто бросил её и сына при первых же признаках неприятностей. Блейну нужно было лишь постоять за неё… За них. Стражники двинулись с ней, толкая вперёд, идя мимо людей, собравшихся в коридорах. Все смотрели, как её выводят из комнаты.

Реми нахмурился, глядя через плечо, на Блейна, идущего за ней, и начал было что-то говорить, но Керриган остановила его. Фира сердито посмотрела на Блейна и покачала головой, глядя, как их уводят из комнаты.

— Блейн, это неправильно, — прорычала Фира, не обращая внимания на сердитый взгляд Керригана.

— Народ высказался, — сказал Керриган властным тоном.

— Неужели? Я вот не слышала, чтобы они требовали свергнуть королеву с престола или убрать её из покоев. Не слышала, чтобы они требовали разлучить её с сыном. Ты хочешь сказать, что твои люди, у которых, по-твоему, больше голосов потребовали, чтобы её изгнали с невинным сыном, потому что могут настроить короля против тебя? Кто здесь согласен, что король был неправ, взяв её в качестве своей королевы? — крикнула она.

Керриган ударил её наотмашь, и она улыбнулась, вытирая большим пальцем кровь с губы.

— Хватит!

— Блейн, — потребовал ответа Реми. — Это ошибка.

— Ты можешь присоединиться к ней в цепях, если не согласен с моим выбором. Народ высказался. Я их король, а не её.

— Если думаешь, что они хотели этого, значит, ты не готов стать их королём.

— Осторожнее, мой друг, — предупредил Блейн. — Ты вступаешь в опасные воды.

— Я лучше войду в эти воды, чем буду смотреть, как ты совершаешь эту ошибку.

Камера, в которой Сиару заперли, была тёмной, с затхлым запахом и обглоданной крысами койкой. Она села у стены, когда дверь захлопнулась, и эхо разнеслось по пустому пространству. Всхлипы Даринды заполнил коридор, в котором находились почти пустые камеры. Сиара прислушивалась к шагам стражников, которые отпускали неловкие шутки о том, что происходит снаружи. Посевы высохли, скот разбежался, не оставив людям пищи. Им негде было жить, поэтому на полуразрушенных остатках замка и внутреннего двора поставили палатки.

Да, народ начал ремонтировать крепость, но на это уйдут годы. Сиара улыбнулась, гадая, винит ли Блейн её.

Теперь ей лишь и оставалось разговаривать самой с собой в этой железной темнице. Она уже чувствовала, как окружение забирает силы. Железо смертельно опасно для фейри, и здесь его было как раз достаточно, чтобы истощить Сиару, но не убивать. Дверь открылась, и вошёл Блейн, неся одеяла и свечи, которые поставил на ветхий стол, затем повернулся и посмотрел на неё.

— Они этого не заслуживают, — отрезал он.

— Я тоже, — пробормотала она, отвернувшись на грязной соломе, устилавшей пол.

— Я не хотел этого, Сиара, — прорычал он.

— Иди и расскажи об этом тому, кому не всё равно, Блейн, — прошептала она, закрывая глаза.

— Тебе нужно поесть, — заметил он.

— Нет, — резко ответила она. — Только не от тебя, больше никогда.

— Я не позволю, чтобы кто-то другой тебя кормил, — резко прорычал он.

— Я в курсе, и мне плевать. Я никогда больше не позволю тебе прикоснуться ко мне, — сказала она. — Убирайся.