— Мне здесь не место, и я никому не нужна. Меня это устраивает, и его тоже. Он может взять Фиру, она хочет его. А я его ненавижу. Ненавижу в нём всё. Он жесток и, кажется, наслаждается тем, что причиняет мне боль, а я натерпелась боли на тысячи жизней вперёд.

— Если позволишь своему брату забрать тебя, Сиара, дашь лазейку для желания гибели. Но этого нельзя допустить, если твои слова о его будущей королеве, правда.

Сиара села и уставилась на него, собираясь что-то сказать, когда боль пронзила их обоих. Бесконечная печаль наполнила грудь, и Сиара ахнула, осознав произошедшее. Плача, она встала на дрожащие ноги, подошла к выходу из палатки и встала под луной в ночной рубашке. Небо переливалось множеством цветов, а земля взывала к своей Богине.

— Дану, — всхлипнула Сиара. — Дану больше нет.

— Что, чёрт возьми, только что произошло? — спросил Реми, вставая рядом и наблюдая, как мир кричит от боли. Яркие цвета взрывались в небе, мир яростно кричал, а сила рвалась через него. Деревья раскачивались, плача, их ветви шатались с отрицанием.

Сиара оглядела лагерь и увидела, что Блейн смотрит в небо, а рядом с ним стоит. Она повернулась к Блейну, и он обнял её. В горле у Сиары образовался комок, а внутри нарастал гнев.

— Мне необходимо домой, я нужна Синтии, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от своего мужа и его настоящей любви. Блейн опустил на неё взгляд, прежде чем она отвернулась. Если Дану мертва, значит, на её место будет создана новая Богиня. А значит, Царство Фейри будет балансировать на грани хаоса и опустошения, и никто не сможет удержать контроль над ним. Синтия Богиней людей, но кто защитит землю? Кто поможет исцелить её?

Весь лагерь замер, задавая себе один и вопрос. Сиара отошла от палатки, глядя на лес, а её сердце бешено колотилось. Она должна вернуться домой, и сделать это сейчас. Сиара начала просеиваться, но наткнулась на что-то твёрдое, коснувшись руками чего-то горячего. Она посмотрела в горящие глаза мужа.

— Я так не думаю, жена, — отрезал он.

— Дану мертва, Блейн. Мне нужно домой, — потребовала она.

— Нет, ты моя, и теперь королева драконов. Ты принадлежишь нам, а не им. Если они тебя заберут, я призову желание смерти. Слушай, мне плевать, ненавидишь ты меня или нет. Мне не нужна любовь, чтобы трахать тебя и зачать ребёнка ради мира. Наш ребёнок станет гарантией того, чего ты достигнешь, и ты достигнешь этого прежде, чем я отпущу тебя, но, когда уйдёшь, ребёнка не получишь. Он — мой и не будет воспитываться кровожадными ублюдками, которые убили его или её родню, ясно?

— Думаешь, я родила бы тебе ребёнка? — прорычала она. — Я Фейри, Блейн. Нам трудно зачать, и когда мы не хотим создавать жизнь, этого не происходит. Мы сами выбираем, когда размножаться, и я чертовски уверена, что не собираюсь рожать детей от кого-то, вроде тебя. Ты можешь трахаться со своей девкой, и держаться от меня подальше. Вечно, — прошипела она, повернулась и, отпустив его, вошла в палатку одна.

— Ты грёбаный мудак, — огрызнулся Реми.

— Не лезь не в своё дело, — прорычал он.

— Эй! У нас был план, придерживайся его, Блейн, — сердито бросил он.

— План изменился.

— Нет. Изменился ты. Ты хотел, чтобы она обеспечила мир, и женился на ней, но в первую же брачную ночь оскорбил и надругался. Твоя первая брачная ночь, — прорычал он. — Очнись, чувак. Я рядом с тобой с самого детства, но ты меняешься, и не в лучшую сторону.

— Я король, и прежде всего у меня есть долг перед моим народом. Она — враг.

— Враг, на котором ты решил жениться, — парировал он. — Враг, к которому не прикасался ни один мужчина, и которого пытало чудовище? Она — всё, чем не должна быть, а ты обращаешься с ней, как с грязью. Продолжай в том же духе, и она бросит тебя. А если будешь давить на неё, ей станет плевать, каковы будут последствия. Если напугать раненого зверя, он бежит. Она не просто ранена, Блейн. Она, чёрт, едва дышит, и тебе нужно очнуться и увидеть это, прежде чем слишком сильно на неё надавить.

— Не лезь в мои дела, — отрезал он.

— Как пожелаешь, король, — прошипел Реми, уходя.

На следующий день Сиара осталась в палатке, отказываясь покидать её. Она игнорировала Блейна, потерявшись в своём мире и сражаясь с эмоциями. Он, казалось, был доволен, что оставлял её здесь, приносил еду, к которой она не прикасалась, одежду, которую не надевала, или предлагал прогуляться, чтобы познакомилась с его народом.

Его народ.

Не её.

После того как прошла целая неделя без вестей от Синтии, она вышла из палатки одна, отметив отсутствие стражи. Будто их больше не волновало её присутствие. Она облачилась в доспехи — их доспехи — чтобы свободно передвигаться и шла бесцельно, когда голос Блейна вырвал её из рассеянных мыслей.