– Ну, ты и без того так себе держалась. Ты закрылась в себе, и расскажи я, лучше бы не стало. На самом деле, я не уверена, что стоило говорить тебе сейчас! – вскрикнула она, уставившись на разбитый пузырек на полу. – Черт возьми, зелье правды!

Она откинулась на спинку стула и печально на меня уставилась.

– Ты моя сестра, и мне все равно, если ты… кем бы ты ни была. У всех нас серьезные проблемы, понимаешь? Просто теперь ты больше похожа на нас, чем на кого-то другого…

– Я тоже тебя люблю. Я знаю, что вы пытаетесь меня защитить, но вы не можете оградить меня от того, что буквально находится внутри.

– Да, я говорила сестрам об этом. Не все согласились скрывать от тебя правду. Когда я была подростком, моя вторая половинка уже была частью меня. Айне и Луна преобразились в шестнадцать. Тебе двадцать пять, и ты только сейчас начинаешь преображение. Остальные из нас прожили всю свою жизнь, зная, кем мы станем. У нас было время приспособиться, понять, что меняться – это нормально. Ты же никогда не знала и не понимала, чего ждать. Это часть тебя, но это нечто большее, чем просто часть.

– Я подумала, что, возможно, я кошка-оборотень.

– Ты воспламенилась. Так что, если это не какая-то мифическая кошка, я очень сомневаюсь.

– Да, но клыки, – простонала я.

– Не уверена, что их можно называть клыками. У тебя целый ряд бритвенно-острых зубов сверху. Я не подходила достаточно близко, чтобы рассмотреть. Я веселая, но не сумасшедшая. Попроси Рейн, она у нас чокнутая.

– Прекрасно. Я чудовище.

Я вошла в особняк альф, одетая в малиновое платье с глубокими, до средины бедра разрезами. Яркая ткань контрастировала с цветом кожи, обнажала ноги, подчеркивала V-образное декольте, демонстрирующее полукружья груди, но не открывающее слишком много. Всю спинку платья украшали переплетающиеся полоски кружева. Я подняла волосы, открывая линию шеи. Пришлось замаскировать консилером шрам от зубов Нокса, украшавший плечо. Он все еще не исчез. Я отказалась от яркого макияжа, остановившись на невесомом слое помады в тон платья и едва тронув тушью ресницы.

– Ну что, дамы, двигаемся? – Валерия хлопнула в ладоши, улыбаясь обернувшимся при нашем появлении мужчинам. – Я – трахаться. А вы?

Я осмотрела толпу, недовольная вниманием, которое мы привлекли. Назвали наши имена, и один за другим мужчины подходили, чтобы проводить нас вниз по лестнице в бальный зал. Я медленно спускалась, так как надела каблуки выше, чем привыкла. Туфли, украшенные на щиколотках изящным бантом, идеально сочетались с платьем и добавляли сексуальности в образ. Добравшись до площадки в середине лестницы, я подняла голову и увидела, что меня пристально изучает Лор.

– Тебе идет красный, Арья. Первобытный цвет для природной красоты, миледи, – с озорной улыбкой он склонился в глубоком поклоне и подставил мне локоть.

– Спасибо, Лор, – я улыбнулась его попытке пошутить.

Он проводил меня до конца лестницы, а там поцеловал в щеку.

– Будь осторожна сегодня вечером. Не разбуди зверя, малышка, – загадочно предостерег Лор, прежде чем нырнуть в толпу.

Я нахмурилась, не зная, куда себя деть, оставшись в одиночестве. Мне и так было неловко, а одной неловко вдвойне. Сестры уже танцевали. Мой взгляд медленно скользнул по толпе, наконец остановившись на мужчине, которого я искала. Он наблюдал за мной, обнимая за талию миниатюрную азиатку. Я закатила глаза и направилась к бару за выпивкой. Надо было остаться дома и притвориться больной.

У бара я улыбнулась бармену, который тихонько присвистнул, приближаясь ко мне.

– Скотч, чистый, – я развернулась, опираясь локтями на стойку и наблюдая за разодетыми людьми.

Безумие, сколько бессмертных собралось здесь сегодня. Хотя, как и нам, большинству приказали явиться. Кругом были счастливые пары, танцующие под медленные ритмы джаза. Музыка успокаивала мою душу и заставляла желать, чтобы у меня появился кто-то, с кем можно танцевать. Не то чтобы я чувствовала себя обделенной, но иногда хотелось, чтобы был человек, который обнимал бы меня, танцевал со мной, и вел себя так, как будто я для него что-то значу.

Вернулся бармен с моим напитком. Я подняла стакан к лицу, наблюдая поверх него, как Нокс склоняется к своей спутнице, что-то шепча ей на ухо и заставляя смеяться, как идиотку.

– Мудак, – буркнула я и отвернулась.

– Арья Геката, ты ли это, беда моя?

Я повернулась на голос и увидела мужчину с темными волосами, связанными на затылке. Голубые глаза альфы изучали мое лицо, не опускаясь ниже подбородка, что было внезапно и ново. Я прикусила губу, пытаясь вспомнить, кто он, а потом широко заулыбалась, когда осенило.

– Димитрий? – осторожно спросила я, и его губы изогнулись в улыбке. – О, боже правый, это ты?!

Я поднялась, чтобы обняться, а он аккуратно придержал меня за бедра, вдыхая мой запах.

– Ты только посмотри на себя. Ты так вырос из тщедушного мальца в… о, ух ты! – я пощупала его бицепс, улыбаясь все шире.

Он засмеялся.