Нокс не отвел взгляда, я тоже не опустила глаз. Я напоминала ему о том, что он мог бы иметь, но потерял. Я трахнула его, не прикасаясь, качая бедрами, обводя кончиками пальцев его имя, убеждаясь, что он услышал то, что я хотела сказать. Жар в его глазах заставил пот потечь по шее, и мое тело отреагировало на него. Я танцевала медленно, эротично, представляя, что я с ним. Я двигалась так, как хотела, словно касаясь его твердых мышц. Мои глаза приглашали, манили его песней сирены, звучавшей в моей душе. Руки прижались к груди, жар разлился по всему телу, и я закрыла глаза, прячась от пристального взгляда, поглощавшего мой разум.

Все и вся исчезли. Я приоткрыла губы, представляя, как он прикасается ко мне. Открыв глаза, я увидела, как Нокс ухмыляется, словно точно знает, что именно я сейчас представляла. Я закусила губу, пытаясь унять дрожь. Желание пронзило меня, а сердце болезненно сжалось.

Я танцевала несколько песен подряд, используя собственное тело как оружие против него. Заставляла себя оставаться на танцполе, хотя ноги уже горели, а по спине стекал пот. Когда очередная композиция затихла, я подошла к бару, намереваясь выпить, но, взяв стакан, обнаружила, что он пахнет чем-то помимо скотча.

Нокс теперь сидел через несколько стульев, а Лор в противоположном углу разговаривал с нимфой. Я покачивала в руке стакан, поглядывая на сестер, которые танцевали уже с мужчинами, решившими присмотреть себе пару на ночь. Ко мне никто не подошел, но это было, как я поняла, из-за того, о чем говорил Димитрий. Запах Нокса все еще оставался на моей коже, хотя давно должен был испариться.

Я подняла стакан к губам, а потом вылила содержимое на пол. Лор, заметив мои действия, нахмурился, подошел и понюхал пустой стакан.

– Кто-то хочет тебя так сильно, что готов накачать наркотиком. Но, посмотрев, как ты танцуешь, и понимая, что после вокруг не осталось ни одного безучастного члена, я не виню их за такие уловки, – произнес Лор и вернулся к нимфе, которая кружилась и гладила себя по груди под чувственную музыку, заполнявшую зал.

Я повернулась, пристально глядя на бармена, а потом опустила взгляд на пустой стакан, все еще хранящий запах наркотика. Спутница Нокса продолжала тереться об него, но глаза его смотрели на танцпол. На щеке медленно ползал желвак, Нокс смотрел туда, где танцевала я. Я задалась вопросом, на которую из моих сестер он положил глаз, очевидно же, что не на меня. Или же он был настолько ошеломлен моим экспромтом, что до сих пор не вышел из транса. Хотелось бы верить во второй вариант, но, к счастью, первый ближе к реальности.

Отвернувшись от танцующих, я уселась на барный стул. Позади меня раздалось рычание. Волосы на шее встали дыбом. Я осторожно обернулась и увидела Фэллона. Его зубы были обнажены, а из горла вырывалось громкое рычание. Из пальцев выдвинулись когти. В зале воцарилась тишина. Все услышали рычание альфы и знали, что оно означает.

– Прости, Арья, но я альфа, и теперь ты принадлежишь мне.

– Не надо, Фэллон, – прошептала я, чувствуя, как шея снова становится влажной.

– Ты моя! – он зарычал и без предупреждения бросился.

Я с трудом увернулась от когтей. Упав со стула, я тут же вскочила на ноги. Фэллон закружил вокруг меня. Я бросила взгляд на Нокса, который холодно улыбнулся, наблюдая за мной и не предлагая помощи.

Ну спасибо, ублюдина.

Проблема в том, что, если я выиграю этот бой, Фэллона ждут поединки с другими альфами в стае. Проигрыш женщине определенно поставил бы под сомнение его репутацию и был бы признан слабостью.

– Ты все еще можешь прекратить, – умоляла я, прекрасно понимая, что волк не услышит.

Фэллон зарычал, снова атакуя, и я сильно ударила. Его голова запрокинулась. Воспользовавшись заминкой, я отступила на танцпол, здесь было больше места для маневра. Мне было неловко на каблуках, но я не собиралась уступать этому ублюдку.

– Ты родишь мне сильных сыновей, Арья. Каждый альфа в этом зале хочет тебя, но сначала ты станешь моей, а потом – их.

– Я дружила с твоим сыном, Фэллон. Не заставляй меня драться с тобой.

– Он мертв, и именно поэтому я заявляю на тебя права. Мне нужны сильные наследники, чтобы занять трон, когда я сойду. Их дашь мне ты.

Волк нападал, а я пятилась, уклоняясь.

– Я ведьма рода Гекаты, я буду приносить только девочек, – напомнила я, но Фэллон зашипел, обнажая клыки.

Так альфа-волки демонстрировали силу самкам, заставляя их подчиниться без боя. Любая здравомыслящая сука прогнулась бы от вида удлинившихся зубов, которые легко могли разорвать плоть, как бумагу.

Волк снова атаковал, я снова уклонилась, ненавидя мешающиеся каблуки. Рука Фэллона метнулась вперед, когти вспороли кожу на моей руке. Я зашипела, кровь потекла по плечу, по пальцам и закапала на пол. Волк холодно улыбнулся, предчувствуя победу.

Я замедлила сердцебиение, следя, как он начал обходить меня по широкой дуге, пытаясь приблизиться, чтобы еще раз достать. Он широко развел руки, приглашая сделать шаг к нему. Я не купилась, затылком ощущая, как другие альфы подбираются ближе, ожидая исхода нашего поединка.

Это был танец доминирования. Если Фэллон победит, он придавит меня к полу и изнасилует, а когда он закончит, любой альфа, которого он сочтет нужным, а может, все они, получат меня. Если я его одолею, альфы бросят ему вызов, и он будет убит теми, кто не заполучил его трон сразу. По его же приказу, таков закон.