До чего я докатилась: разговариваю с отражением, как будто внутри меня кто-то есть. То есть я понимала, что внутри меня живет какое-то существо. Я знала, что сильна, но это я, а не она. Кем бы она ни была, она рокотала у меня в груди, подобно тому звуку, что издавал Нокс. Она маячила внутри, но не выставляла себя напоказ. Я чувствовала ее, но не могла схватить. Что, черт возьми, издавало рокот, похожий на трещотку? Слава богу, не существовало змеиных оборотней. Я ненавидела змей и всех чешуйчатых тварей. Все, что сбрасывает кожу, было жутким, я не хотела им становиться.

Некоторым существам не разрешалось выходить за пределы Девяти миров. Некоторые были настолько ужасны, что так и не научились принимать человеческий облик или наотрез отказались это делать. Что, если я потеряю себя, когда изменюсь? Что, если я никогда не смогу полностью трансформироваться, как те чудовища, которые не могли принять человеческую форму? Я потеряю всех, кого люблю, потому что у этих тварей нет человеческих эмоций.

Я привалилась к стенке и закрыла глаза.

– Надеюсь, ты не змея или что-то в том же роде с чешуей. Пожалуйста, пусть у тебя не будет чешуи.

Открыв глаза, я отодвинулась от зеркала и заползла в ванну с целебными маслами и сухими лепестками роз. Ароматная вода была бальзамом для моей души и утешением для измученного тела. Не торопясь, я намылила одну ногу, затем вторую. Потянувшись за шампунем, я щедро плеснула в ладонь и замурлыкала.

Я замерла, глаза расширились.

– Какого хрена?

Я прислушалась, как будто это могло помочь. Понюхала шампунь.

Звук исходил из глубины меня, я вздрогнула, сердце заколотилось. Я поспешно опустила руку в воду, смывая шампунь. Я, мать вашу, мурлыкала? Отлично, я хренова кошка.

Сидя в ванне, я ждала, что сейчас что-нибудь случится. Ничего не произошло. И когда я снова налила в ладонь шампунь – тоже ничего. Нахмурившись, я вымыла волосы и нанесла кондиционер, потом откинулась на спину. Да не могу я быть кошкой, мне нравится купаться. Я не люблю пряжу и страдаю непереносимостью лактозы. Я стала бы худшей кошкой на свете.

Оборотни-кошки существовали, но они были большими и обычно в теле. Мне хотелось бы их красивых глаз и полных бедер вместо моих скромных форм. Размышляя дальше, я пришла к выводу, что быть оборотнем-кошкой не так уж и плохо. Они красивые и изящные, умеют высоко прыгать, и у них массивные когти, чтобы вспарывать лица придуркам. Ну, неплохой же бонус. Я закрыла глаза, продолжая отмокать в ванне.

Вздрогнув, я поняла, что задремала в воде.

Я села и огляделась, прогоняя остатки сна. Перед глазами все еще стоял Нокс, дребезжащий рокот исходил из его груди, пока я сосала его член, и под «сосала» я имею в виду «заглатывала на всю длину», пока он убирал волосы от моего лица. Он издавал те звуки, которые я хотела от него услышать. Я делала все, что он хотел. Не Нокс хотел, чтобы я опустилась на колени. Я сама сделала это, хоть он и пытался отстраниться, не желая делать мне больно. Его глаза были черными, в них тлели угли, и каждый раз, когда я заглатывала его целиком, он, черт его подери, мурлыкал.

Нокс был котиком! Я фыркнула и встала, позволяя воде свободно стекать. Наверное, надо быть кошкой, чтобы понять это. Но если Нокс и дальше рассчитывал на сметану, он глубоко заблуждался. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы держаться от него подальше, избегать любой ценой. Нокс мог бы поступить так же, потому что даже если бы мы были кошками-оборотнями, больше ему мой зад не нюхать.

Три месяца спустя.

Дни складывались в недели, а недели – в месяцы, пока мы углублялись в события, которые привели к исчезновению Амары. Но каждый шаг вперед заканчивался тупиком. Все это настолько утомляло, что я предложила работать в магазине посменно. Хотя я почти не выходила из дома, чтобы не столкнуться с Ноксом, который, очевидно, подружился с Авророй. Она говорила о его идеальном этикете и манерах, пела ему дифирамбы, а я ошеломленно смотрела на нее, словно Аврора повредилась головой. Очевидно, мы были знакомы с разными версиями Нокса.

Она буквально у него с ладони ела и не могла заткнуться по этому поводу. Поэтому я пребывала в абсолютном бешенстве, швыряясь кристаллами, как мусором. Я никак не могла смириться, что ей нравился этот самоуверенный, напыщенный придурок.

Ко мне подошел мужчина лет тридцати с небольшим, когда я раскладывала камни под светящейся витриной. У него были серые глаза и ухмылка, из-за которой я не торопилась его поприветствовать. Откинув с лица волосы, я улыбнулась насколько могла дружелюбно, надеясь, что хоть немного получилось. Я так себе специалист в общении с людьми, несмотря на степень магистра по коммуникации.

– У вас есть сердолик? – спросил он, уставившись на мою грудь.

Мою ярко-розовую футболку украшала надпись «Приди и колдани, детка!».