– Я был ребенком, когда мы виделись последний раз, Арья. И, если уж на то пошло, ты тоже. Теперь это далеко не так.

Димитрий устроился на стуле рядом со мной, а я вернулась к созерцанию толпы, улыбаясь от того, что он наблюдал за мной.

– Ты все это время был тут и не зашел поздороваться? – притворно надула я губы, а Димитрий покачал головой.

– Нет, я вернулся не так давно. Месяца четыре, может, меньше. Мой отец созвал стаю домой. Он не дал мне особого выбора относительно того, как мне поступить.

– Ты живешь далеко от дома и все еще альфа? Я впечатлена, – я рассматривала его лицо, а он с широкой улыбкой оглядывал танцующие пары. – Если я правильно помню, ты гонялся за мной и даже пару раз дергал за волосы на турнике.

– Ты никогда меня не замечала, Арья. Ты не обращала внимания на мальчиков, которые заискивали перед тобой и твоими большими красивыми глазами в школе. В любом случае, бедные придурки, – он поднял бокал. – За то, что мы были глупыми детьми и думали, что правим детской площадкой.

– О, Димитрий, я действительно правила площадкой. И если я правильно помню, ты следовал за мной, преданно глядя щенячьими глазами, и я вообще-то тебя замечала. Ты меня чертовски бесил.

– Может, и бесил, но кто-то должен прикрывать тебе спину. Ты не трудилась заводить друзей, и тебе было все равно, нравишься ты кому-то или нет. Мне ты нравилась, – заявил Димитрий, видя, что я не отвожу от него взгляд. – Ты намного красивее, чем та неуклюжая девочка, которую я помню. Но я и тогда не считал тебя неуклюжей, скорее, самой красивой девочкой во всех Девяти королевствах.

– Я была неуклюжим ребенком, но ты был в меня влюблен?

– Это не ты была неловкой, это я был чертовски неловким. Ты мои ноги помнишь? Арья, все мужское население школы считало тебя милой, но для меня ты зажгла чертовы звезды и создала луну.

– Я помню твои ноги. Я клялась, что однажды ты станешь великаном и отец будет ругать твою мать, что она изменила ему, – я сделала вид, что не услышала его последних слов, но щеки ощутимо потеплели.

Димитрий поперхнулся, схватил салфетку, прикрыв рот, и спросил:

– Ты правда так думала?

– Но, Димитрий, ты видел размер своих ног? – я развела руки, сильно преувеличивая.

– Ты неисправима, женщина. Ты была такой жизнерадостной до несчастного случая. После ты исчезла, я думал, умерла. Никто не хотел ничего говорить. Я приходил к тебе домой. Приходил каждый день, но меня не пропускали. Я помню, твоя мать отвесила мне подзатыльник, сказав, что ты недостаточно для меня хороша.

– Я думаю, меня сильно изменило, что моя собственная мать пыталась меня убить. Об этом никто не говорил, и никого будто не волновало, что она пыталась убить собственную дочь. Я почти уверена, что после случившегося, никто не хотел говорить… про меня. В этом городе было легче спрятаться от жалостливых взглядов или шепота людей.

Я отвернулась от пристального взгляда Димитрия и обнаружила, что Нокс наблюдает за мной с другого конца зала. Сердце кольнула печаль, когда я вспомнила полные ненависти глаза матери. Это было одно из воспоминаний, которое все еще имело надо мной власть. Все знали, что сделала мать, но ни один человек не попытался защитить меня в детстве. Это сделало меня холодной, сдержанной и разборчивой в том, кого пускать в свою жизнь.

– Прости, я разбередил старые раны.

– Это было давным-давно, волк. Я больше не та испуганная маленькая девочка, и мне начхать, что обо мне думают другие. Жизнь – бессердечная сука. И ты можешь либо позволить ей уничтожить тебя, либо встретиться лицом к лицу и показать, кто определяет твою судьбу.

– Тебе было двенадцать, Арья. Ты была ребенком, которого надо было защищать. Но все игнорировали происходящее. И это беспокоило меня больше всего.

– Я это ясно помню, – я оторвала взгляд от Нокса и посмотрела на Димитрия.

Димитрий был родом из Винтермэйна, одного из крупнейших королевств нашей родины. Его волосы были самыми темными из всех, что я когда-либо видела, они ловили и удерживали свет, как будто его поглощали. На нем был смокинг полуночного цвета, соблазнительно облегавший мускулистую фигуру. Под накрахмаленной белой сорочкой проступали татуировки. Они же просматривались на запястьях. Он был прекрасен и очень подходил для альфы. Он излучал силу, но, в отличие от Нокса, Димитрий был бесшумным и смертоносным и не врывался в комнату, объявляя всем о своем присутствии. Его ярко-голубые глаза изучали меня в ответ. Я нахмурилась, вдруг осознав, что Димитрий слабее по сравнению с Ноксом. Я понимала это и злилась.

– Родители, должно быть, гордятся тобой. Немногие осмеливаются отправиться в Штаты, чтобы найти стаю и стать их альфой.

– Я второй сын, и за исключением завета, у меня больше возможностей для переезда. Брата отправили обратно, чтобы он стал королем нашего рода. Как бы мне ни хотелось сидеть и ничего не делать, я пожелал сам контролировать свое будущее.