– Когда ты приехала? – спросила я, отстраняясь и глядя, как знакомая улыбка трогает ее полные губы.

Авроре на вид было чуть за тридцать, но она так выглядела, сколько я себя помнила. Ведьмы из рода Гекаты переставали стареть в двадцать пять, и хотя это было благословением, навскидку распознать возраст становилось затруднительно. Никто не хотел прислушиваться к мнению молодой женщины, особенно в совете.

Мягкие бирюзовые глаза наблюдали за мной, брови сошлись, образовав морщинку, когда Аврора увидела отметины на моем горле. Она легко коснулась их, пропуская через меня магию. Отметины на шее исчезли, беспокойство с лица Авроры – нет. Ее светлые волосы были убраны в косу и связаны в пучок на макушке, несколько непослушных прядей упали вниз, обрамляя нестареющее лицо. Эта женщина была мне матерью. В отличие от других сестер, которые временами получали безраздельное внимание Фрейи, у меня была только Аврора.

– Я повлияла магией на господина, который хотел купить дом, но пытался торговаться. В итоге он предложил в десять раз больше. Разве я могла отказать такому милому человеку? Я все упаковала, когда Сабина рассказала мне, что с тобой случилось. И мы прибыли.

– Я рада, что ты здесь. Ты нам нужна, – призналась я, выдыхая.

– Дом снова благословен, и останки моего отца лежат в правильном порядке. Похоже, кто-то сдвинул мелкую кость, поэтому трудно понять которую. Сам дом ведет себя странно, но работает.

– Амара?

– Похоже на то, потому что кость не просто так взяли с алтаря и положили в другое место. Любой другой даже не заметил бы перемещения.

– Думаешь, это сделала она? Ужасное преступление.

Я сглотнула ком в горле. Я не хотела верить, но все сложенные вместе факты говорили об обратном.

– Думаю, сейчас это не имеет значения. Тебе не об этом надо беспокоиться в первую очередь, – Аврора хлопнула в ладоши и погнала меня прочь. – Тебе нужна ванна, ты пахнешь его тварью и сексом. Потом надо исследовать изменения в тебе, потому что я вижу, что у тебя изменились глаза и волосы на концах стали черными.

С этими словами Аврора отправила меня мыться.

В ванной я уставилась на свое отражение. Она права, я изменилась. Черты лица стали резче, кончики серебристых волос отливали чернотой обсидиана. Обнаженная, я выглядела так, словно меня изнасиловали, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что он вдоволь повеселился с моими выпуклостями и изгибами. Соски набухли. Вокруг розовых ореолов красовались следы зубов Нокса. На бедрах пестрели синяки, очень похожие на отпечатки пальцев. Скорее всего, когда он удерживал и контролировал мое тело. Такие же синяки шли чуть выше колен, но еще больше вокруг лодыжек. В общем, я вся была покрыта фиолетовыми отметинами после нескольких дней секса, если он сказал правду. Но если мне было больно, почему существо внутри меня не осознало этого? Я никогда не разделяла нас, но сейчас меня покрывали следы жесткого секса, в котором не принимала участия.

Большинство моих сестер знали, кем они станут или во что превратятся, когда достигнут определенного возраста. Однако Фрейя не выдавала имена существ, с которыми она была, когда мы с Амарой были зачаты. Аврора умоляла ее рассказать, чтобы мы с сестрой были готовы, когда придет время. Но Фрейя лишь рассмеялась в ответ. Мои сестры либо превращались в существ, сохраняя ментальную связь со своим разумом, либо рождались со способностями. Если бы у меня было одно и то же тело и разум, помнила бы я, как принимала Нокса во все дыры с воскресенья? Очевидно, я была полностью готова участвовать в процессе. Признаваться не хотелось, но синяки остались от того, что меня использовали, а не удерживали.

Я чувствовала глубокую связь с тем, что жило внутри меня.

Так какого черта ей спать с Ноксом? Что, если у меня будет вроде раздвоения личности и я начну просыпаться в незнакомых местах с незнакомыми мужчинами? Что, если она скажет Ноксу, что нам нравится его член? Или, что еще хуже, я продолжу просыпаться голой, с болью во всем теле и без единого воспоминания о том, что произошло? Я обернулась и посмотрела через плечо на свой зад, который все еще болезненно тянуло. Это надо как-то пресечь, особенно потому, что нам не нравился этот придурок.

Уставившись на свои руки, я заметила красную припухлость на кончиках пальцев. Открыв рот, я посмотрела язык, а затем заднюю стенку горла. Ну, по крайней мере, он не пробил мне затылок. Я все еще не могла представить, как он натер мне горло, потому что не могла вообразить, как его член поместился у меня во рту.

Мои глаза выглядели по-другому, бирюзовые с крошечными серебристыми вкраплениями. Незаметными, если не присматриваться.

– Если ты там, больше никакого гребаного Нокса, поняла? Он придурок.

Ничего не произошло. Сморщив нос, я прикусила губу.

– Если ты там, я хочу с тобой познакомиться. Хочу знать, что у меня внутри. Так же, думаю, нам следует обсудить, с кем мы трахаемся и что мы позволяем делать с нашим телом. Тебе не нужно прятаться, но у меня болит задница.