– Арья?

– А кто еще?!

– Садись на мой член, – скомандовал он, скользя по мне взглядом.

– Пошел ты, придурок! К черту тебя. Я же велела держаться от меня подальше!

Я осторожно села на край постели, демонстрируя ему спину, и застонала от боли, пронзившей каждую частичку тела.

– Еб твою, – пробормотал он, пока я осматривала боевые раны.

Я коснулась плеча, буквально пылающего огнем.

– Ты, блядь, меня укусил? – я вскрикнула, касаясь открытой раны. – Ну ты и мудила.

Нокс повернулся, потягиваясь, как довольный лев после пира из пойманной добычи. Он медленно поднялся и обошел кровать, встал передо мной и ухмыльнулся, так как его член оказался прямо у моего лица.

– Болит?

– И почему интересно у меня все так болит?

– Потому что я трахал тебя всеми способами, кроме правильного, Арья.

Мрачный рокот заставил меня нахмуриться и отогнать разрозненные видения.

– Не заливай, придурок, ты меня отсюда выкинул. Так какого хрена я снова тут с тобой? – я подняла глаза и увидела, как его рот кривится в улыбке. – Я отразила взрыв, я должна была умереть.

Я ощущала, что он трахал меня, и, что самое ужасное, он был так глубоко во мне, что его имя отпечаталось прямо на внутренностях. К счастью, я этого не помнила. А не помню, значит, не было, верно? К щекам прилил жар, и я опять не смогла сдержать стон.

– Ты выжила, – он опустился на колени и потянулся к моему лицу.

– Не трогай меня своими грязными руками, мудила. Почему у меня болит горло?

– Потому что я и его трахнул, – мрачно осклабился Нокс, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

– Сомневаюсь, что твой агрегат влез мне в рот.

– О, поверь мне, ты принимала его, как течная сучка, в тугое горло, – его глаза горели, он улыбался, словно рассказывал веселую шутку. – Прошла целая неделя с тех пор, как ты отразила взрыв. Ты здесь выздоравливала.

– Выздоравливала от чего, придурок?

– Ты не помнишь?

– Я помню, что ты повел себя со мной как долбанный ублюдок, после того, как трахнул, и угрожал выследить моих сестер. Потом я помню взрыв, крики, а дальше сплошная тьма. Все исчезло, потому что, как я предполагаю, я взорвалась. Я помню боль, словно я слилась с бетоном. Потом ничего, пока я не проснулась тут, а ты велел мне оседлать твой никчемный член.

– После взрыва ты ничего не помнишь? – осторожно спросил Нокс, как будто ему не нравились мои ответы.

Он обхватил мое лицо, прежде чем я успела помешать, и впился внимательным взглядом.

– Отпусти меня, Нокс.

Он послушно разжал руки и заходил по комнате. Я оторопело наблюдала, как двигаются мышцы его идеальной задницы. Мы оба были голые, а я вообще вся опухла. Ладно, не то чтобы опухла, но сидеть было чертовски больно, каждая клеточка ныла.

– Нокс, почему у меня зад болит? – спросила я, и он хмыкнул. – Вот же ублюдина. Я вообще была в сознании, пока ты меня трахал?

– Ты готова была принять меня куда угодно, Арья.

Кожа головы болела так, словно он пытался вырвать мои волосы. Плечо горело, а ссадины налились краснотой. Запястья и бедра покрывали синяки, влагалище покраснело, опухло и сочилось его спермой, словно мы занимались сексом только что. На глаза навернулись слезы, в груди бился отчаянный протест.

– Я теряю рассудок, да? Я схожу с ума, – я уткнулась в руки и выдохнула.

– Проявилась твоя вторая половина, и она довольно… дикая и примитивная.

– То есть ты знаешь, кто я? – спросила я, осторожно поднимаясь.

Нокс сунул ноги в серые спортивные штаны, кинув мне пару таких же поменьше.

– Мы знаем только то, что твое сознание изменилось, плюс некоторые детали, – он глянул на мое избитое тело с непередаваемым мужским превосходством во взгляде, что окончательно вывело меня из себя.

– А тебе не пришло в голову, что, может, тебе стоит перестать меня трахать? Что я не добровольно в этом участвую?

– Ты умоляла тебя трахнуть. Ты насмехалась надо мной, тыча в лицо мокрой щелью, ты кричала на меня, Арья. Ты ревела от счастья, пока я трахал каждый сантиметр твоего идеального тела.

– Только не я, Нокс. Я тебя ненавижу.

– Да. Но маленькому непослушному существу внутри тебя очень нравится, что я с ней делаю. Она мурлыкала для меня, Арья. Она кончала на моем члене и рычала самым откровенным и беззастенчивым образом, на какой только способна женщина. Что бы ни было внутри тебя, оно дикое и не живет по твоим правилам.

Я фыркнула, прикрывая истерзанные зубами соски.

– Я думала, именно поэтому тебе не нравятся ведьмы. Мы трахаемся с первобытной необузданностью.

Его глаза предупреждающе потемнели, но я не собиралась отступать.

– Я был бы осторожнее со следующими словами, которые сорвутся с твоих прекрасных губ, Арья. Тебе не понравится, если я выйду из себя.