Майор, до этого хранящий молчание, наконец делает шаг вперед, бросая на меня прицельный взгляд, словно приказывающий заткнуться. Его голос раздаётся чётко и резко, как выстрел, разрывая повисшее напряжение:

— Цель этого теоретического блока состоит не в том, чтобы загрузить вас вопросами происхождения мутантов или их эволюционного развития, — чеканя каждое слово, холодно произносит он, скрестив руки на груди. — Ваша задача — изучить характерные черты шершней, их разновидности, слабости и особенности, которые помогут вам выжить на поле боя. Научные обоснования — это работа для учёных.

Он переводит фокус внимания на доктора Грант, и та молча кивает, опустив глаза. Харпер бескомпромиссно продолжает:

— Вы солдаты. И ваша жизнь будет зависеть не от того, как вы разберётесь в происхождении этих тварей, а от того, как хорошо подготовитесь к их уничтожению, — его слова рассекают воздух, как стальные пули, заставляя меня испуганно вцепиться в подлокотники кресла. — На этом инструктаж окончен. Возвращайтесь в свои комнаты и следите за расписанием на панели. Оно может меняться в течение дня.

Майор стремительно спускается к проходу и быстрыми шагами направляется в сторону стеклянной двери. Элина Грант торопливо следует за ним, как и остальные члены командного состава базы. Инициары тоже начинают подниматься со своих мест.

— Скоро и до него доберутся эти твари… — тихо шипит кто-то из моих друзей, когда Харпер скрывается из виду.

Даже страх не заставит нас молчать вечно.

Мы заходим в комнату, и первое, что бросается в глаза, — это странная, гнетущая тишина. Свет приглушён, он мягко освещает пространство, но не приносит уюта. Дверь за нами плавно закрывается, но не блокируется, как я ожидала. Кажется, будто кто-то специально оставил возможность проникнуть внутрь…или выйти наружу? Попробуй, разбери, что за дурацкие психологические игры устраивает нам командование. И стоит ли пытаться?

На «Полигоне» после отбоя двери всегда автоматически запирались. Это был привычный, даже успокаивающий звук — щелчок, как знак, что мы в безопасности до утра. Здесь же, на «Аргусе», все снова перевернулось с ног на голову, и я понятия не имею, откуда ждать подвоха. Но знаю точно одно — угроза может скрываться за каждым углом, в любой, на первый взгляд, малозначительной детали.

— Странно, что двери не фиксируются, — Теа тоже обращает внимание на этот тревожный факт. — Нам ждать гостей? Или самим можно выйти погулять? — она пытается шутить, но в ее жестах прослеживаются нервозность и усталость. Я чувствую себя примерно так же, но она, как всегда, держится лучше, стараясь не распространять свои панические настроения на других. Для работы в команде это очень ценное качество, и надеюсь, что мне тоже удается сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость.

— А ты хочешь погулять? — скептически приподняв бровь, подхожу к стальному шкафу, в который мы так и не успели заглянуть.

— Почему бы нет? — с наигранной беззаботностью отзывается Фокс и судя по скрипу матраса, плюхается на кровать.

— Дело твое, но я бы не рискнула.

— Трусиха, — фыркает Теа. — Ты обратила внимание, что во время инструктажа никто не наваливал нам правила распорядка на базе?

— Ты думаешь, они отличаются от тех, что действовали на Полигоне? — сухо уточняю я.

— Я думаю, что нас притащили черт знает куда, и неизвестно проснёмся ли мы завтра, — выплеснув свое раздражение, отвечает Теона. — Поэтому да… я считаю, мы заслужили хоть немного свободы.

— Я обратила внимание на то, что подполковник Бессонова носит на форме те же нашивки, что и наши инструкторы. Из чего следует, что «Аргус» находится в зоне влияния Полигона.

— Боже, теперь ты напоминаешь мне Юлин. Она тоже докапывается до всех деталей.

Я молча пожимаю плечами и, открыв дверцу, внимательно осматриваю содержимое шкафа. Боковые полки заполнены аккуратно сложенной одеждой и сменным бельем, в центральной части — на вешалках несколько видов абсолютно новой экипировки, в нижнем отсеке — две пары тактических ботинок с натуральным мехом. В верхнем — современные защитные шлемы.

— Неплохо, — бормочу себе под нос. — Уровень комфорта и снабжения тут явно выше, но боюсь, у щедрости командования есть цена.

— Мы еще не знаем, как тут кормят… Я, кстати, жутко голодная. — похлопав себя по животу, заявляет Теа.

Не понимаю, как ей удается думать о еде в такой момент! У меня голова пухнет от мыслей, и я с трудом держу себя в руках, чтобы не сорваться в истерику. Все слишком запуталось…, и я не знаю кому верить. Во что верить…

«Верь мне, сестренка. Только мне. Слышишь?» — всплывают в памяти слова Эрика из моего сна.

«Клянусь, я покажу тебе настоящий мир. Он существует, Ари… не только на островах».