10:00 — Боевая подготовка. Отработка боевых навыков, в том числе рукопашный бой, использование оружия.

12:00 — Обед

12:30 — Лабораторные тесты. Проверка физических и ментальных показателей, изучение физиологических изменений под нагрузкой.

14:00 — Моделирование боевых миссий. Участие в виртуальных или реальных симуляциях боевых заданий.

17:00 — Свободное время. Отдых, общение между инициарами, или дополнительные тренировки по желанию.

18:00 — Ужин

19:00 — Вечерний инструктаж. Информация о текущих задачах, проверка командной сплочённости.

20:00 — Отбой

Теона медленно читает расписание вслух, и по мере того как она продвигается, мои руки начинают холодеть, а взгляд инстинктивно засекает текущее время.

18.55.

Судя по всему, через пять минут нас ждет вечерний инструктаж.

— Жесткий график, — мрачно усмехается Теа. — Но не жестче, чем на Полигоне. Нам выделили целый час на отдых и общение.

— Или дополнительные тренировки по желанию, — хмуро дополняю я.

— Зато отбой в восемь, — оптимистично заявляет Теона. — До шести утра многое можно успеть, — многозначительно подытоживает она, поражая меня очередной резкой сменой настроения. Как ей удается не унывать в этом аду?

— Успеть бы отдохнуть…

— Ари, не тухни. Прорвемся, — подбадривает меня Теа. — Согласись, условия тут лучше, чем в общем бараке на Полигоне.

Вскоре синие буквы на экране сменяются схемой жилого модуля. Комнаты, оснащённые персональными санузлами, соединяются извилистыми коридорами, как части сложного механизма. В центре схемы мигает красный круг — указание на большой зал, куда нам, очевидно, необходимо направиться.

Мы с Теоной направляемся к месту нашего первого инструктажа. На Полигоне подобное мероприятие проходило весьма хаотично и состояло в основном из мотивационных пафосных речовок Харпера и Эванса, больше направленных на то, чтобы вызвать сумятицу в наших мыслях и хорошенько запугать. Посмотрим, изменится ли риторика наших командиров за пределами Полигона.

Бесконечные коридоры и однообразные повороты напоминают лабиринт, но зафиксированная в памяти схема жилищного модуля (назвать это место бараком или общежитием язык не поворачивается) безошибочно ведет меня туда, куда нужно. Я никогда не испытывала сложностей с запоминанием карт и маршрутов. В Улье навигационный навык вырабатывается с детства, так как весь остров — это один огромный лабиринт, связанный сложной витиеватой системой наземных и подземных переходов и туннелей.

— Ты так уверенно двигаешься…, — едва поспевая за мной, удивляется Теа. — У тебя случайно нет в голове навигационного чипа? Я бы сто раз уже заблудилась, — сокрушённо вздыхает она.

— Следи за указателями, если забыла схему, — пожав плечами, указываю на мигающие красные стрелочки, обозначающие направление. Внутри поднимается волна гнева и возмущения: я не могла ошибиться во время ночного патрулирования. Пусть я не настолько вынослива физически, как Кассандра или Шон, но в некоторых своих навыках уверена на все сто.

Карты, маршруты, планирование — это моя стихия и сильная сторона. И мысль о том, что Харпер посмел заявить, будто я «сбилась с пути», вызывает у меня ярость. Нет, что-то не сходится. Я вспоминаю каждую деталь той ночи, каждый шаг, и чем больше думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь — он лжет. Возможно, меня тупо подставили, и Эванс намеренно показал мне неверный маршрут. История с пропажей передатчика в свете этих подозрений теперь выглядит еще более мутной.

Мы наконец подходим к стеклянным дверям, которые бесшумно разъезжаются перед нами. Зал просто огромен и напоминает амфитеатр с шестью рядами сидячих мест и проходом по центру, разделяющим помещение на два фланга. Металлические стены холодно блестят под ярким светом ламп, а плазменные экраны на них транслируют тот же видеоряд, что и центральный дисплей. Всё это напоминает театр военных действий, где зрителям предстоит увидеть очередное «представление».

Интересно, кого сегодня мы увидим на сцене?

Я стремительно иду вперед. Громоздкая обувь глухо стучит по гладкому полу, но звук не приносит облегчения, а лишь усиливает гнетущую тишину.

Я обвожу взглядом зал, выискивая знакомые лица. Шона и Дилана замечаю первыми, их фигуры отчётливо выделяются на фоне бледных стен. Шон поднимает руку в приветственном жесте, в серых прищуренных глазах мелькает слабая тень облегчения, но оно быстро сменяется настороженностью и беспокойством. Еще сильнее взлохматив взъерошенные волосы, он быстро направляется к нам. Дилан не отстает от него ни на шаг. Темные тени под глазами и скованность движений выдают накопившуюся усталость. Кажется никому из нас искусственно вызванный сон не добавил бодрости — ничего удивительного, учитывая устроенное генералом шоу.