— Но он чувствует обстановку. Я нужна ему, Фонтейн. Я была с ним с рождения, как мать, а не просто тетя. Вспомни свое детство! Свою развратную мамашу, которую ты укокошил. Ты хочешь для сына подобной судьбы? Сейчас он мал и действительно ничего не понимает, только и через год, и через два ты не изменишься. Ты болен, Фонтейн. Думаешь, что, убив свою мать, освободился от ее влияния? Нет, она заразила тебя. Как еще объяснить, почему ты так тянешься к шлюхам, только строящим из себя леди? Ты ненавидишь их, и все равно выбираешь женщин, похожих на нее. Это твой рок, наказание, и пока ты сам не поймешь, как глубоко увяз в грязи, не простишь себя, признав вину в содеянном, пока не взглянешь в лицо своим грехам, ты не излечишься, не вырвешься из порочного круга. Я не собираюсь спасать тебя и читать морали. Ты давно не мальчик и сам должен искать выход. Я здесь, чтобы помочь Ноэлю. Дать ему то, чего не было у тебя — искреннюю и беззаветную материнскую любовь.

— Даниэль, Саманта права. — осмелилась вставить реплику Роз. Ответом ей был грозный, полный ярости взгляд Фонтейна.

— Я не спрашивал твоего мнения, Розмари. Исчезни. — прорычал Дэн.

Розмари решила не будить в нем зверя, и, трусливо капитулировав, удалилась в спальню.

Она не знала, чем закончился разговор, но когда он появился в дверях комнаты, на нем лица не было. Роз едва узнала в полубезумном дерганном мужчине самоуверенного обаятельного и сдержанного Даниэля Фонтейна.

Видимо, Сэм сказала нечто такое, что все темное и ужасное в глубинах его души, вырвалось на волю. Когда бешеные глаза Дэна остановились на ней, она внутренне сжалась и похолодела. Взгляд дьявола, не больше, не меньше.

Он смотрел, не моргая, не шевелясь, и Роз не была уверена, что он видит ее на самом деле. Во власти безумия, одержимый яростью, которая искала выход. Розмари почувствовала исходящую от мужчины угрозу. Сработал инстинкт самосохранения, и она испуганно попятилась назад.

— Ты такая же как она! — с леденящим душу спокойствием произнес Дэн, медленно надвигаясь.

“Он убил свою мать. Это правда.” — мелькнула отчаянная мысль.

“Что помешает ему убить меня?”

— Я не понимаю, Дин. Как кто? С кем ты сравниваешь меня?

— Вы все одинаковые. Даже лица. Через год я даже имени твоего не вспомню. — он подошел еще ближе.

Роз впечаталась в стену, расширившимися от ужаса глазами глядя на тронувшегося умом любовника. Вот это она влипла. По самые уши.

— Моя мать, Джил, Дейзи, ты и легион вам подобных. Гнусные, испорченные шлюхи.

— Ну, конечно, а ты у нас ангел непорочный. — несмотря на сковавший внутренности страх, с иронией бросила Розмари.

— Ты не будешь смеяться надо мной. Никто больше не будет. — угрожающим тоном пообещал Дин Фонтейн.

Он подошел вплотную и грубо сжал пальцами ее скулы, оставляя синяки на коже. Розмари охватила парализующая паника. Она не могла шевельнуться, потрясенная силой исходящего от него звериного безумия.

То, что происходило потом, она помнила, как в тумане. Ее тело и душа разъединились, создавая ощущение отсутствия и безучастности в том, что делал Даниэль. Розмари словно со стороны наблюдала, как он разрывает в клочья футболку на безропотном безвольном теле, оцепеневшем от страха, его грубые прикосновения, исполненные ненависти, животное рычание, и боль, стыд, унижение. Она видела, как слезы заливают ее щеки, наблюдала, как беспощадно он отметает все слабые попытки сопротивления с ее стороны. Дин резко развернул всхлипывающую женщину лицом к стене, и, распяв, как ритуальную жертву, взял грубо, словно животное, сжимая ее шею так сильно, что несчастная жертва на время потеряла сознание.

Наверное, это и спасло ее от неизбежной моральной травмы. Совершая над ней чудовищное и жесткое насилие, он постоянно сыпал проклятиями и оскорблениями, унижая еще больше, уничтожая, бросая в бездну боли и отчаяния. А потом он просто отшвырнул ее от себя, и Розмари распласталась на холодном полу, разбитая и беспомощная.

”Это происходит не со мной. Это сон, страшный кошмар” — как молитву твердила она про себя.

Но боль и металлический привкус во рту говорили об обратном. Закоченевшая от пережитого шока, она сжалась в комок, обхватив руками содранные при падении колени, прижимая их груди. Она плакала тихо, горестно, как в детстве. Но рядом не было доброго папочки и заботливой мамочки. Никого, кто смог бы ей помочь, утешить.

Даниэль отошел от нее, сел на кровать и опираясь локтями на колени, спрятал в ладонях лицо. Он тяжело и шумно дышал. Розмари следила за ним со страхом, опасаясь очередной вспышки гнева. Но опасность миновала. Даниэль укротил своих демонов. Насытившись чужими страданиями, они ушли в тень и затаились там, где жили всегда — в его душе.

Его дыхание медленно приходило в норму. Какое-то время Фонтейн сидел без движения, а потом убрал руки и взглянул на Розмари. Ее совершенно не утишило и не успокоило отчаянное выражение сожаления и раскаяния в глазах Даниэля.