— Начну с главного. Я не люблю тебя, Мик. И, чтобы ты не делал, это не изменится. Я верю в твое искреннее раскаяние и прощаю тебя. И, в свою очередь, тоже хочу попросить прощения, и признаю — в том, что случилось с нами, мы виноваты в одинаковой степени. И лучший выход — разойтись в разные стороны. Ты заслуживаешь нормальных отношений, с женщиной, которая тебя искренне полюбит. И эта женщина не я. Я не способна никого сделать счастливым, Мик. Ни тебя, ни того, кто сейчас стоит за дверью, не решаясь открыть дверь своими ключами. Не знаю, кто виноват в том, что я не могу строить замки на песке и с головой окунаться в водоворот чувств. Привязанности тяготят меня, ограничивают мое вдохновение. Талантливые люди часто одиноки, им сложно адаптироваться и разделить душу на две части. Я и так отдаю слишком много, в каждой своей работе, в каждом эскизе. И это все, что я умею. Все, чего желаю. Моя избалованная муза, мое призвание, моя слава. И ты, как никто другой, знаешь, о чем я сейчас толкую. Вспомни, сколько раз за семь лет ты видел меня настоящую, не одержимую очередной идеей или увлечением? Мы жили под одной крышей, но в разных мирах. И так будет всегда. Тебе только кажется, что Эштон Харт — корень всех проблем. Нет, он просто один из источников моего вдохновения. И то, что происходит между мной и им, не описать словами. Гораздо больше и глубже, чем ты представляешь. Но пришло время отпустить и его тоже. Я долго видела только себя, жила ради себя, и не замечала, как разрушаю жизни тех, кто по-настоящему дорог мне. Пришло время отпустить вас обоих. Прости, что заставила тебя пережить ад и муки ревности. Виной тому — моя глупость, слепота, эгоизм и равнодушие. Я отдаю отчет, как беспощадно вела себя с тобой, с Эштоном. Я — потребитель. Я была верна тебе, как жена, как женщина. Но я никогда не была твоей. Я принадлежу только себе самой, своему призванию. И не хочу ничего менять. В мире осталось достаточно высот, которые мне еще предстоит покорить. Я никогда не остановлюсь и не успокоюсь. Домик с белым забором, собака, трое детишек и выходные всей семьей на природе — для других женщин, нормальных женщин. Я же не вижу себя в этой идеалистической картинке.

— Что с тобой не так, Роз? — порывисто вставая на ноги, спросил Мик. Он изучающее наблюдал за ее лицом, в глазах застыла грусть и сожаление. — Почему ты так боишься реальной жизни? Почему не хочешь дать себе шанс? Рискнуть и стать счастливой. С белым забором, детишками и собачкой в розовом комбинезончике? Что плохого в семейных узах? Ты лукавишь сейчас. Я знаю, как ты ценишь отца, как любила свою мать. И гребаного Харта, будь он не ладен. Ты выросла в полноценной любящей семье, без потрясений и драм. Откуда это неприятие, Роз? Этот страх? Возможно, дело в том, что тебя удочерили? У тебя комплекс неуверенности в себе? Что?

— Я не знаю, Мик. — печально покачала головой Розмари. — Хотела бы понять. Возможно, когда-нибудь я разберусь в себе и начну новую жизнь. Но не сейчас, не с тобой.

— Тебе не картины нужны, не выставки и признание, а хороший психиатр. Ты понимаешь, что больна? Человек не может быть один. Мы стадные животные, Роз. Такова наша природа. — с нажимом сказал Фрейзер. Розмари равнодушно пожала плечами.

— Значит, я отличаюсь от других людей.

— Нет никакой надежды? — с тоской спросил Мик.

— Мне жаль, но нет. — уверенно ответила Розмари. — А сейчас ты должен уйти. Там за дверями стоит Эштон. Прошу, не устраивай сцен. Проигрывать нужно уметь. Достойно и с высоко поднятой головой.

— Он тоже ждет ответа, Роз. — констатировал Мик.

— Я скажу ему то же самое, что и тебе. Слово в слово.

И Розмари солгала. Солгала, потому что знала — Эштона Харта не устроят объяснения и доводы, приведенные Мику Фрейзеру. Эш понимал Розмари больше, чем бывший муж. Ему частично было известно, что стало причиной ее бегства. Семейная идиллия, которую так красочно обрисовал Мик, вовсе не была идеальной. В жизни ее родителей было достаточно драм и скелетов в шкафу.

Розмари сказала Эштону, что простила Мика. Полуправда, но она понимала, как примет ее Харт. До свадьбы оставался всего месяц. И Роз сможет продержаться и поддержать в Эштоне уверенность в том, что выбрала Мика. И ее прощение грехов бывшего мужа не имеет ничего общего с воссоединением.

Она должна сдержать обещание. Эштон будет счастливым, и получит все, что она украла у него. Украла много лет назад, когда маленькой девочкой пришла на помощь своей любимой мамочке, лишив его шанса на полноценную семью. Не ее вина, что Мелани не нашла в себе сил признаться мужу, и не вина Елены Харт, которая так любила Моргана, что ушла, не обернувшись, не осмелившись разрушить его семейную жизнь, лишить дочь отца…. Откуда Елене было знать, что малышка, обнимающая жену Моргана, не была его ребенком, ни официально, ни генетически. Просто девочка, которую Мелани Митчелл присмотрела в приюте.

Нет, в случившемся не было злого умысла. Просто случай. Стечение обстоятельств. Елена заплатила за него разбитой жизнью, Мелани — годами постоянного страха разоблачения, Морган — несбывшимися надеждами.

Но больше всех пострадал Эштон.

И только один человек выиграл от трагедии, связавшие все эти жизни воедино. Розмари — сиротка из приюта. Она обрела семью в том момент, когда тот, кто имел все права, потерял.

Незнание не избавляет от ответственности. Розмари не забывала об этой святой истине с тех пор, как Мелани рассказала ей правду.

Майами. Два с половиной года спустя

— Не замерзла? — заботливо спросил мужчина, набрасывая на плечи Розмари пиджак.

— Немного. — благодарно улыбнувшись, кивнула молодая женщина.