— Вадим, слова Богу, ты вернулся! — через несколько секунд она уже была в надежном тепле его объятий. Он с легким удивлением смотрел на нее.

— Может, объяснишь, зачем ты бродишь в полной темноте с фонарем по дому в три часа ночи? — спросил он, мягко улыбаясь, и включая свет в гостиной.

— Я так испугалась, Вадим. — пробормотала она, уткнувшись лицом в его грудь. Он пах бензином и сигаретным дымом. — Сначала, у меня в спальне погас свет, потом в коридоре перегорела лампочка. И мне показалось, что в подвале кто-то скребется. Пойдем, посмотрим, умоляю тебя. Там кто-то есть.

Вадим приподнял ее лицо за подбородок и настороженно заглянул в испуганные глаза.

— О чем ты говоришь, дорогая? Там никого нет.

— Есть. — упрямо закричала она. Розовский покачал головой. Взгляд его глаз говорил, что он ей совершенно не верит.

— Я не психованная беременная. Я действительно что-то слышала! — заявила Мила.

— Хорошо. Пойдем, посмотрим. — сдался Вадим.

Вместе они спустились в подвал. И, конечно же, никого там не обнаружили. Вадим снисходительно улыбнулся и развел руками.

— Ну, что? Где твои монстры? — спросил он, насмешливо глядя на нее. — Меня испугались? Так, я вроде не страшный.

— Перестань! — Мила хмуро взглянула на него. — А как ты объяснишь казусы со светом?

— Старая проводка. Где-то замкнуло. Вот и все. — спокойно ответил Вадим. — Я говорил, что переезжать в такой большой дом не разумно. Ты дрожишь, как осиновый листок. Вряд ли в нашей старой квартире тебя бы испугала перегоревшая лампочка.

Он медленно подошел к ней и заключил ее свои объятия. Мила чуть не прослезилась, почувствовав себя полной дурой.

— Ты почему вернулся? Говорил же, что до понедельника не удастся освободиться. — спросила она. Вадим подхватил ее на руки и понес по направлению к спальне. Заботится о ней, как о маленькой, а она еще кричит на него. Как стыдно.

— Я просто знал, что тебя нельзя надолго оставлять одну. — мягко ответил Розовский. Он открыл ногой дверь спальни, и осторожно положил ее на кровать.

— Спи, хорошо? — он заботливо накрыл ее одеялом. — Я пойду приму душ и вернусь. Четыре часа на машине.

— Нет. — Мила откинула одеяло и задержала его, схватив за руку.

— Что значит — нет? — от ее взгляда у него мурашки по телу побежали. Она медленно поднесла его ладонь к губам и провела теплыми губами по ее внутренней поверхности. Усталость словно рукой сняло. Кровь начала медленно закипать в венах. — Я — грязный, Мил, мне нужно помыться. — слабо протестовал он предательски хриплым голосом.

— Потом. Я не могу ждать. — выдохнула она, призывно и томно улыбаясь.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда, она скинула халат на пол и стянула ночную рубашку. В оранжевом освящении ее гладкое нежное тело выглядело безумно соблазнительным, зеленые глаза сверкали из-под длинных ресниц, влажные губы порочно улыбались. Его взгляд остановился на ее груди и он двинулся к кровати.

— С тобой просто невозможно спорить. — страстно прошептал он приоткрытые губы. Ее пальцы проворно освобождали его от одежды.

— А ты не спорь. Просто люби меня. — Проворковала она.

Вадим задумчиво смотрел на спящую женщину. Черные волосы в беспорядке разметались по подушке. Она выглядела бледной и уставшей. Первые солнечные лучи ворвались в спальню, а он еще не ложился. Сегодня Мила была просто неукротима, выжав его, словно лимон. Наверно, испуг так подействовал на нее. Он с нежностью погладил любимую по щеке. Не смотря на то, что инцидент с ее ночными видениями был исчерпан, смутное чувство надвигающееся беды не оставляло его. Вадима пугал этот дом. Он не хотел жить здесь, воспитывать детей. И не понимал, зачем Мила снова гоняется за приведениями. Именно сейчас, когда, у них все так ровно и хорошо, ей понадобилось приобрести этот дом, полный призраков прошлого, ее прошлого, в которое она его не впускает. Вадим знал, что если он попытается втиснуться в эту территорию ее сознания, закрытого для него, то потеряет ее. Мила должна сама решить. И ему казалось, что она приняла это решение еще три года назад. Так к чему это возвращение? Эта мысль мучила его, не давала покоя. Слишком сильна была его любовь и забота об этой странной красивой и ранимой женщине. Он сделает все, чтобы защитить ее, помочь, вернуть ей покой и счастье. Но дом мешал ему. Он словно вставал между ними. Необходимо убедить Милу съехать отсюда. Но как? Она упряма, как ослица. И зачастую делает все наоборот, чтобы просто позлить. Наверняка, она сама уже пожалела о своем опрометчивом поступке. Ну, что ж, время все расставит по своим местам. А теперь можно и душ принять.