— Да, нравится. — ответил он ровным голосом. — Здесь светло и просторно, уютно…

— А теперь скажи правду. — настойчиво попросила она.

— Какую правду? Это так и есть. — он удивленно заглянул в изумрудные глаза. Она медленно покачала головой. Ну, что за женщина! Ничего от нее не утаишь! — Мне все нравится, Мил. Просто иногда я чувствую себя не в своей тарелке.

— Из-за чего? — продолжила его пытать Мила. Вадим шумно вдохнул и заправил выбившийся локон ей за ухо. — Ведь причина должна быть!

— Мне кажется, что тебя с этим домом что-то связывает. Я понимаю, что это абсурд, но иногда у тебя в лице проскальзывает что-то незнакомое, когда ты вдруг смотришь поверх моего плеча куда-то в известном одной тебе направлении, и я не могу понять, о чем ты думаешь в этот момент, где ты и с кем….

Его взгляд нежно скользил по ее задумчивому лицу. Она обдумывала его слова, продолжая смотреть в серые, почти серебристые глаза Вадима, словно пытаясь отсканировать его мозг. Ему не нравилось, когда она смотрела на него так. Он просто терялся в ее взгляде. В эти моменты он вспоминал о другом человеке, который тоже был когда-то ему очень дорог.

— Я с тобой, Вадим. — наконец, произнесла Ларина, касаясь его губ в легком поцелуе. — Выбрось ненужные мысли из головы. Разве я могу думать о ком-то еще, кроме тебя. Мы с тобой одиночки. Кроме друг друга у нас никого нет. Иногда я вспоминаю погибших родителей и Жанну, и мне становится грустно. Разве ты не думаешь о матери?

— Думаю. И очень часто. Жаль, что ты никогда не узнаешь ее. Она была чудесной женщиной, красивой и сильной. Иначе не вырастила бы меня одна, без отца. — в голосе Розовского сквозила печаль. — Я скучаю по ней каждый день.

— Ты не пытался найти своего отца? — поинтересовалась Мила, кладя голову на его колени и гладя на него снизу вверх. И снова ее взгляд прожигал его насквозь.

— Нет. Она никогда не говорила о нем. Я однажды спросил ее, а она сильно побледнела и ругалась очень долго. Наверно, он бросил ее. — Вадим горько усмехнулся. — Я бы убил его, если бы нашел. Ей столько пришлось пережить. Когда она умирала от рака, так долго и мучительно, я думал, что сойду с ума. У меня же никого не было кроме нее.

— Теперь у тебя есть я. — с нежностью произнесла Мила, ласково гладя его по щеке. — Но почему она не нашла себе другого мужчину?

— А она нашла. — Вадим сухо улыбнулся. — Она любила его, а он любил нас. Я никогда не забуду, сколько добра он сделал для нас. Их отношения были странными, непостоянными.

— Женатый? — с пониманием спросила Мила.

— Я бы сказал: несвободный. И он мог бы спасти ее, но она не захотела.

— Как? Он был богат?

— Да. Но ей не нужны были деньги. Мне кажется, что она просто сдалась.

— А где сейчас этот благодетель?

— Не знаю. Уехал, наверно. Мне было шестнадцать, когда я стал сиротой. Я не знал отца, но он заменил мне его. Он заботился обо мне, оплачивал мою учебу, содержал меня. А потом уехал.

— И вы не поддерживаете отношения? — удивилась Мила. — Если человек столько для тебя сделал, значит, ты для него не просто сын погибшей подруги.

— Все не так просто, Мила. Иногда люди не могут быть рядом, даже, если им этого сильно хочется.

— Это я понимаю. — кивнула Мила. Глаза ее наполнились тоской.

— Когда я встретил тебя, ты ведь горевала не из-за развода? — он внимательно заглянул ей в лицо. В его глазах читалась тревога и страх.

— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — с укоризной спросила Ларина, глаза ее стали жесткими.

— Тогда это было бы неуместно. Я не хотел бередить рану.

— А сейчас?

— А сейчас у нас вечер откровений. Когда нам еще удастся вот так вот посидеть и поговорить.

— У нас вся жизнь впереди, хоть я уже и не молоденькая девочка, но кое-чего мы успеем. — Мила весело рассмеялась. — К черту грусть и сожаления. Жизнь коротка, и надо ее прожить так, чтобы не было мучительно больно.

— А ты уверена, что тебе не больно? — серьезно спросил он. — Что ни о чем не жалеешь, что все в своей жизни сделал правильно.

— Конечно, нет. Но мы учимся на своих ошибках. Так ведь?

— Да. — согласился Вадим, крепко обнимая любимую. — Чего ты боишься, Мила?

— А с чего ты взял, что я боюсь? — удивленно спросила она, вдыхая родной аромат его одеколона.

— Потому что все боятся. Я, например, боюсь потерять тебя. — признался он. Мила глухо рассмеялась и чмокнула его в губы.

— Дурачок, как ты можешь потерять меня? Мы же с тобой, как одно целое. Навсегда. Так?