Распахнув ошарашенные глаза еще шире, Лиса замахнулась, собираясь ударить меня, но моя реакция оказалась куда быстрее, чем она ожидала. Перехватив ее запястья, я завожу их за спину девушки и рывком привлекаю к себе.

– Черт, ты не шутишь, – бормочет она потрясенно, когда, продолжая дергаться, прижимается к моему возбужденному паху, натягивающему ткань спортивных штанов. Невольная усмешка срывается с губ.

– Ты такая забавная, Лиса. Стала невероятной скромницей со своим рафинированным супругом. Пару раз в неделю в полнейшей темноте и не больше пяти минут? Так это было, Лиса?

– Заткнись! – рычит она, когда я прижимаюсь к ней еще плотнее.

– Не зли меня, Лиса. Ты же не хочешь вернуться к мужу со следами своего падения на теле? – хрипло спрашиваю я, стискивая челюсти от почти болезненного напряжения. – Ты помнишь, как выглядела тем утром?

В голубых бездонных глазах мелькает неподдельный ужас, и я отпускаю ее, позволяя немного прийти в себя. Вспоминаю, что обещал быть острожным, не причинять боли. Кто, спрашивается, тянул меня за язык?

– На кровать, Лиса, быстро! – приказным тоном чеканю я. Она снова отрицательно мотает головой, но начинает медленно пятиться назад именно в том направлении, которое я ей указал.

– Сними все с себя, – отдаю я еще один приказ, когда девушка, запнувшись, падает на огромную постель и сразу садится, не сводя с меня перепуганного обреченного взгляда.

Я невозмутимо направляюсь к минибару, поворачиваюсь к ней спиной, и слышу ее потрясенные вздох. Ну вот. Еще одно открытие. Она увидела огромного черного хищного грифона с открытыми клювом и красными глазами, выбитого на моей спине, огромные крылья которого заканчиваются на плечах. Мне не раз говорили, что он вызывает весьма тягостное впечатление, заставляя любого, кто смотрит в красные глаза хищника, чувствовать себя добычей. Стервятник выглядит пугающе-живым, и каждый раз, когда я поднимаю руки или делаю любое другое движение, создается впечатление того, что птица расправляет крылья, готовясь к броску. Для чего он мне? Вопрос двойственный. Моя извечная потребность в контроле и ощущение своей власти. Стоя спиной к участникам Розариума, или к совету директоров в «Перриш Трейд», облаченный в строгий деловой костюм, застегнутый на все пуговицы, я один знаю, что хищник на моей спине наблюдает за своими жертвами даже сквозь плотную ткань рубашки и пиджака. Он делает меня сильнее, открывая их истинные намерения и страхи, считывая точно так же, как делаю это я в отражении напряженных лиц в панорамных окнах офиса или гостиной Розариума.

– Красное или белое? – спрашиваю я, потягиваясь всем телом, дабы дать ей прочувствовать, просмаковать в полной мере вырвавшегося на свободу грифона на моей спине.

– Что? – доносится до меня едва слышный шепот. Я удовлетворенно улыбаюсь, предвкушая дальнейшие события.

– Вино, Лиса. Я спрашиваю какое ты предпочитаешь? – уточняю я, открывая мини бар. Снимаю с подставки один бокал, и нетерпеливо смотрю на нее через плечо. – Так и будешь молчать? – бледная, как полотно Лиса сидит на кровати, словно мраморное изваяние, перепуганными глазами глядя на меня. Хотя нет, не на меня, а на гребаного грифона.

– На твой выбор, – хрипло вдыхает девушка. Я киваю и достаю бутылку красного французского вина.

– Ты до сих пор одета, – обманчиво мягким тоном произношу я, открывая бутылку и наполняя бокал. – Или ты хочешь, чтобы я сам тебя раздел? Как в прошлый раз? Тебе понравилось?

– Пять лет ночных кошмаров – вот как мне понравилось, – огрызается Алисия. Она явно немного пришла в себя, раз снова показывает зубки. Открываю нижний ящик, и достаю оттуда уже знакомые ей атрибуты, за исключением одного.

– Меня-то не надо обманывать, Лиса. Кошмар он же связан со страхом, не так ли? – невозмутимую уточняю я. – Но то, что ты испытывала во сне, не было просто страхом. Тебя пугало совсем другое – то, насколько тебе понравилось все, что произошло. У нас выдался шанс повторить. Без масок. Но, правила, разумеется, все равно будут. Без них никак, Лиса.

Медленно оборачиваюсь и уверенным шагом направлюсь к постели. Разумеется, вниманием Алисии завладел вовсе не стеклянный бокал с красным вином, который я небрежно покачиваю в пальцах правой руки, а парочка наручников, повязка для глаз и шелковая длинная лента – в левой. Она сидит, сжав колени и положив на них ладони, словно отличница в аудитории. И если бы не откровенное белье и чулки, я бы поверил, что вся эта невинность – реальна. Однако я не раз и не два видел ее на коленях перед другими мужчинами за занятием, которое доставляло ей столько же удовольствия, сколько и ее любовникам.

– Выпьешь? – возвышаясь над ней, вежливо спрашиваю я, протягивая бокал. Она хватается за него, как за последнюю соломинку, явно собираясь опустошить до дна. Но я отбираю бокал прежде, чем ей это удается. – Много нельзя, притупляется реакция, а это опасно.