Спускаю ладонь на ее горло и прижимаюсь губами к пульсирующей венке на виске девушки. Вдыхаю ее аромат, нежный, свежий, изысканный. Особенный, свойственный только ей. Бархатистая кожа на изящной спине Алисии покрылась испариной. Она по-прежнему слишком напряжена и безучастна, словно загнанная изящная лань. Однажды мне уже удалось сокрушить ее бастионы и справиться с надуманными страхами.

– Закрой глаза, Лиса, – полушепотом произношу, обдавая дыханием аккуратную и трогательную мочку ее уха. Мои губы вскользь касаются ее волос, дрожь хрупкого тела усиливается. Это необходимо, плотину необходимо разрушить, чтобы освободить ее. Она не слушается, все еще отчаянно сопротивляясь тому знанию, которое жило в ней последние годы. Я ощущаю ее взгляд на своем подбородке и губах, задающим следующий вопрос. – Скажи мне, что ты чувствуешь… Давай. Смелее.

– О боже, это ты… – закрыв глаза, произносит Лиса надорванным голосом. Дыхание судорожно срывается с ее губ, из-под черных ресниц текут целые реки слез. Она с новой силой впивается когтями в мое запястье, пытаясь освободится. – Зачем? Господи, я думала… Я даже… Я… Как ты мог? Я столько лет не могла простить себя, я…

– Не пытайся разобраться в том, что тебе неподвластно. Я решил за тебя. Твои реакции, которых ты стыдилась столько лет, вполне объяснимы. Мы слишком часто находились в недопустимой близости, чтобы твои инстинкты сработали так, как нужно. Мы слишком увлеклись, Лиса, – мягко произношу я. – Я бы смог остановиться и сохранить контроль, а ты? Ты смогла бы?

– Все мои кошмары… – начинает она с рыданием в голосе, но я обрываю ее на полуслове.

– Обо мне, Лиса. Все закончится. Когда страх обретает форму, с ним гораздо легче бороться, – твердо произношу я.

– Нет, я не могу, – упирается она, безуспешно пытаясь меня оттолкнуть. – У меня семья. Может, ты и не знаешь, что это тако….

– Ты заблуждаешься, Лиса. У тебя была семья. С Нейтоном все кончено, и ты сама прекрасно это понимаешь.

– Из-за тебя! – закричала она с яростью. – Бесконечная ложь! Ты подослал ему одну из своих шлюх! Почему ты не можешь меня просто отпустить? Для чего тебе новый спектакль с пошлыми декорациями? Что ты хочешь мне доказать? – на меня обрушивается град вопросов. И я позволяю себе еще один взгляд в полные агонии голубые сверкающие от слез глаза.

– Ничего. Нет никакого смыла, Лиса. Только желание. Почему бы нет? – я убираю пальцы с ее горла и заключаю ее лицо в ладони, размазывая слезы большими пальцами по влажным щекам. – А потом ты уйдешь. Если захочешь…

– А в твоем распоряжении окажется очередной компромат? Во что ты опять играешь, Рэнделл? Уверена, что здесь везде камеры…

– В моей спальне нет камер, Лиса. Несмотря на всю видимую прозрачность, здесь установлено оборудование, которое глушит прослушивающие и следящие устройства. Моя личная жизнь никогда не выйдет на обозрение общественности. Хотя, знаешь… – запрокинув ее лицо, я провожу пальцем по пересохшим губам девушки. – Сам тот факт, что ты пришла ко мне – уже является компроматом. И я могу использовать его. Могу заставлять тебя приходить ко мне. Снова и снова. Хочешь этого, Лиса?

– Ты с ума сошел…

– Диагноз ты мне давно уже поставила. Но я задал простой вопрос. Пять лет назад ты ответила бы на него положительно. За что ты ненавидела меня все эти годы, Лиса? – я наклоняюсь к ее лицу, в то время, как мои ладони скользят по ее плечам. Спуская вниз платье. Миллиметр, за миллиметром, обнажая черно-красные цветы. Я жалею, что не сам их выбивал на ее нежной коже, впитывая ее боль, страх… и облегчение. Невероятный букет эмоций, которые мы могли бы разделить на двоих. Греховно-запретный, и от того еще более желанный.

– Ты обманом заставил меня вступить в Розариум. Я никогда бы этого не сделала по своей воле. Я думала, что люди Галлахера угрожают жизни Итана и моей. Нас убивали, Рэн, и это было твоих рук дело, – она вздрогнула и напряглась, когда платье упало к ее ногам, оставив девушку стоять передо мной в черном прозрачном белье и чулках с кружевной резинкой. Если она не собиралась снимать платье, зачем оделась так, словно именно это входило в ее планы? – Как ты можешь после всего, что сделал, прикасаться ко мне?

– Легко, Лиса. Никто бы не убил тебя. Так за что на самом деле ты меня ненавидела? – пожав плечами, я скольжу пальцами ей за спину, нащупывая застежку бюстгальтера. Лиса резко опускает ладони на мои руки, и отступает назад.

– Прекрати! Рэн, я не буду этого делать! Ты же не серьезно? Это новое испытание? Тебе недостаточно того, что ты уже сделал?

– Я еще ничего не сделал, Лиса, – с луковой улыбкой замечаю я, скидывая рубашку на пол, и делаю шаг вперед. – Чего ты боишься? Я буду максимально осторожен. Я обещаю тебе.

– Ты совершенно безумен… – она мотает головой, словно отрицая происходящее.

– Хватит! – резко обрываю ее я, чувствуя раздражение от затянувшейся прелюдии. – Ты не отвечаешь ни на один вопрос. Но я задам их снова. Чуть позже. А сейчас, будь добра, прекрати строить из себя святую невинность. Мы оба знаем, что ты не выйдешь отсюда, пока я не получу все, что мне необходимо.