Отыскав взглядом мамин коттедж, я беззвучно шепчу: «прощай» и искренне верю, что однажды в моем сердце найдётся место для прощения. Сейчас в нем только пустота и холод.

Чтобы окончательно не сойти с ума, я пытаюсь подсчитать, сколько дней и ночей провела на этом суровом острове и раз за разом сбиваюсь, потому что в памяти остались только последние трое суток. Все остальное словно смыло холодным прибоем.

Сверху океан кажется иссиня-черным, остервенело вгрызающимся в каменистые берега, а Полигон уменьшается до размера ладони. К югу от Полигона я замечаю россыпь других совсем крошечных скальных островков с угрожающе торчащими острыми пиками гор. В голову внезапно приходит жуткая мысль. Что будет, если прямо сейчас у вертолёта откажет двигатель, и мы начнём падать? Я успею почувствовать боль? Или мое сердце разоврется от ужаса раньше, чем произойдет столкновение?

По спине пробегает холодная дрожь, горло сдавливает тревожным предчувствием. Я судорожно пытаюсь воспроизвести в памяти наш с мамой последний разговор и ту часть, где она говорила, что вертолет после взлета начнет отклонятся от курса и разорвёт связь с командующим бортом. Пока ничего подобного не происходит. Мы постепенно набираем высоту, параллельно нашему летит другой вертолет. Перед ним чуть правее еще один. Остальные с моего ракурса не видно, но к взлету готовилось семь машин. Я не знаю, в какой из них находится Дэрил, и невольно задаюсь вопросом, почему мама так уверенно утверждала, что он не будет меня искать?

Потеря связи, стертые базы данных?

Как это сможет его остановить?

«Пойми, наконец, что нет на земле такого места, где бы тебя не достала Корпорация.»

Если Мария нашла лазейку, то Дэрил тоже должен был знать, что возможность существует. Так кто из них лжет, и почему я думаю об этом только сейчас?

Ответ приходит с неожиданно быстро. Сначала вертолет резко меняет траекторию, меня бросает из стороны в сторону, ремни безопасности врезаются в тело. Затем я вижу огненные вспышки, со скоростью света удаляющие от острова.

«Чтобы твоя мать тебе не пообещала, она не сдержит слово. Из Улья нельзя уйти».

Еще один стремительный маневр, и я повисаю на чертовых ремнях, как тряпичная кукла. Грохот, хлопок, рыжее зарево за стеклами иллюминаторов.

«Дьявол умеет искушать. Предавший один раз, будет делать это снова и снова…»

Второй хлопок, разлетающиеся обломки и черный дым. Третий взрыв, четвертый. Вертолет кидает в воздухе, как щепку. Скрежет, свист, чей-то отчаянный крик. Кажется, мой. Я еще дышу, обречено понимая, что проживаю последние секунды. И судя по творящему снаружи аду, ни один из семи вертолётов не покинет воздушное пространство проклятого острова. Мы все здесь умрем. Я не начну жизнь с чистого листа, а Дэрил не возглавит Улей и не узнает, в двух шагах от смерти я отказалась от него, выбрав свободу, в которую он никогда не верил.

Никаких правил нет. Из Улья нельзя уйти. Дэрил всегда был прав. Только он один по-настоящему хотел меня спасти… и проиграл. Мы оба сегодня проиграли.

Закрыв глаза, я кусаю щеки изнутри и думаю о… Сэнди, личной пчелке господина Мина. Мы никогда не встречались, я не имею ни малейшего представления, как она выглядела, но почему-то за мгновение до смерти думаю именно о ней. Точнее о том, что не только заняла соту этой несчастной пчелки и практически повторяю ее трагическую судьбу.

«Яхта, на которой она пыталась уплыть с острова, затонула в десяти километрах от острова. Ровно двенадцать минут Сэнди верила, что господин Мин и правда ее отпустил…»

Ровно двенадцать минут. У меня в распоряжении оказалось немногим больше. И ко дну на корм акулам пойдет не подорванная яхта, а транспортно- боевой вертолёт, с которого предусмотрительно убрали вооружение, ни оставив нам ни малейшего шанса отразить удар.

И пока мой мозг бьется в агонии и отрицании, в памяти одна за другой пролетают отдельные мамины фразы, за которыми скрывался истинный смысл. Я не уловила его, упустила, позволила себя обмануть, едва услышав заветное слово «свобода».

«Скажи, ты хочешь уйти?»

«Посмотри на меня сейчас и прими правильное решение.»

«Если останешься, то рано или поздно превратишься в меня.»

«Таким, как мы, нельзя размножаться. Не в этом мире, где каждый из нас в любой момент может стать мишенью…»

«Ты моя дочь, поэтому я дам тебе выбор, который не дали мне…»

Твое великодушие не знает границ, мама.

Но у нас с тобой кардинально разные представления о свободе.

Оглохнув от взрывов и ослепнув от наполнившего салон едкого густого дыма, я откидываю голову назад и смеюсь пересохшим горлом, пока отравленное ядовитыми газами сознание не начинает медленно гаснуть. Вертолёт сотрясает ударной волной, кренит на бок и непреодолимой силой тащит вниз.

«Дьявол умеет искушать… и взамен потребует, как минимум, душу.»