— Дэрил, — отстранившись, я обхватываю ладонями его лицо. Слова застревают в горле, свихнувшееся сердце наотмашь лупит по ребрам. — Мне нужно…

— Пора собираться, Ди, — тряхнув головой, поторапливает Дэрил. — Если, конечно, не хочешь остаться здесь, — улыбается мне, как при первой встрече в белой соте. Безмятежно и широко, и я, как тогда, теряю дар речи, завороженно наблюдая за его губами. Он помогает мне одеться, закрепить все ремешки, аккуратно защёлкивает замок защитного шлема.

— Теперь ты настоящий десантник, — внимательно оглядев меня с ног до головы, одаривает еще одной сбивающей дыхание улыбкой, а мне хочется закричать в голос. К чему эта фальшивая игра? Я же вижу, как стынет мертвая пустота в глубине его остекленевших глаз.

Через пятнадцать молниеносно пролетевших минут, мы выходим из коттеджа, где нас уже ожидают бойцы Гейба, одетые в идентичное обмундирование. Я хватаю Дэрила за руку, чтобы случайно не потерять в толпе не отличающихся друг от друга солдат. Мне выдали мужскую амуницию, и, наверное, мы крайне странно смотримся со стороны, но нас не волнуют косые взгляды. Я чувствую тепло его ладони сквозь толстые перчатки, а все остальное не имеет значения.

Солнце слепит глаза, снег переливается, искрится и скрипит под ногами, порывы ветра почти не ощущаются, небосвод так чист и прекрасен, что захватывает дух и болезненно щемит в груди. Это утро должно быть другим. Хмурым, серым, пасмурным и созвучным моему плачущему сердцу.

Дорога до вертолетной площадки заканчивается слишком быстро. Я не успеваю толком понять, как оказываюсь в гуще событий. В динамике наушника звучат какие-то команды, военные начинают делиться на небольшие группы. Паникую и дёргаюсь, когда Дэрил выпускает мою руку. Нервно оглядываюсь по сторонам, кричу его имя и едва не плачу от облегчения, когда он появляется передо мной.

— Тебе сюда, Ди, — Дэрил берет за локоть и оттесняет к одной из образовавшихся групп. — Гейб скоро объявит о начале посадки. Мне нужно идти.

— Я хочу с тобой…

— Нельзя, — коротко и бескомпромиссно отрезает он.

— Почему нельзя? Почему мы летим в раздельно? — цепляюсь за него негнущимися пальцами, пытаясь разглядеть за стеклом шлема выражение его глаз, но проклятые солнечные блики не оставляют мне ни малейшего шанса.

— Ты знаешь — почему, — глухим тоном отзывается Дэрил, и я захлёбываюсь болью. Зачем он так сказал? Что это значит?

— Я не знаю! Не знаю! — голос срывается, холод обдирает горло. Мягко, но уверенно он отрывает меня от себя, напоследок крепко сжав мои пальцы.

— Береги себя, Ди, и помни…

— Что в этой игре нет никаких правил, — продолжаю онемевшими губами, смаргивая слезы, которые больше нет смысла скрывать. Дэрил их не увидит, потому что прямо сейчас он уходит, а у меня нет ни слов, ни доводов, чтобы его остановить. Мое израненное сердце рвется за ним, душа мечется и рвется на части, но разум уверенно твердит: отпусти.

Отпусти… звучит так же страшно и неотвратимо, как никогда.

Я беспомощно смотрю, как он скрывается за спинами других солдат, пока окончательно не теряется из вида. В висках бешено бьется пульс, в глазах замерзают слезы. Может быть, однажды я смогу вспоминать этот момент без содрогания. Возможно, когда-нибудь я научусь воспринимать все случившееся до этого мгновенья, как чудовищный кошмар и спустя много лет сумею договориться с сердцем и убедить себя, что сделала верный выбор, а сейчас я не уверена даже в том, что хочу сесть в этот чертов вертолет.

Как ответ на мои мысли, из ангара один за другим выезжают огромные винтокрылые боевые машины, поднимая в воздух облака снежной пыли. От грохота вращающихся лопастей закладывает уши. Я пропускаю приказ на посадку и на автопилоте двигаюсь следом за бойцами из своей группы.

Вместе со всеми поднимаюсь на борт, позволяю себя усадить на свободное место и пристегнуть. Словно в прострации, наблюдаю, как рассаживаются остальные. Слаженно, уверенно, без спешки, нервозности и лишней суеты. Короткий инструктаж, проверка связи, запуск двигателей и плавный взлет.

Повернув голову к иллюминатору, отрешенно смотрю на удаляющийся заснеженный Полигон, покрытый крутыми скалами и таежными непроходимыми лесами. Военные базы и прилегающие постройки с высоты приобретают четкие контуры идеального гексагона, но размещены не в центре острова (как тропический Улей), а в прибрежной зоне, где преобладает равнинный рельеф. Те, кто проектировали и создавали этот проект, провели колоссальную масштабную работу, с ювелирной точностью рассчитав все особенности местности и погодных условий. С трех сторон засекреченный объект прикрывают горные массивы и леса, защищая от шквальных ветров. Опасность представляет только океан, что тоже учтено при строительстве. От самой крайней военной базы до берега пролегает как минимум два километра, что минимизирует опасность цунами и ослабляет влияние штормов и ураганов.