Вспомнив, как Харт зажал мне рот ладонью, невольно морщусь. На чай смотрю с легким скепсисом. Взяв кружку, осторожно вдыхаю густой аромат трав. Пахнет неплохо, но смущает мутноватый маслянистый осадок на дне. Нет, не стоит искушать судьбу.

В груди вновь поднимается волна тревоги, рассыпаясь колючими мурашками по голым рукам. Между лопаток появляется странное зудящее чувство, медленно, словно прицел невидимого лазера, переползающего на затылок. Я резко оборачиваюсь и едва не выпускаю чашку из ослабевших пальцев. Взгляд упирается в вездесущий оккультный символ над изголовьем.

Сначала создается впечатление, что он просто нарисован, но приблизившись, понимаю, что ошиблась. Это металлический барельеф, врезанный прямо в стену. Переливающиеся золотистыми оттенками солнечные лучи лениво скользят по выступающим контурам, создавая иллюзию движения замкнутого уробороса. Феникс, распахнувший огненные крылья, смотрит на меня подозрительно живыми бусинами глаз.

На мгновенье оцепенев, я не могу отвести взгляд. Мне кажется, что он наблюдает. Скрытые камеры? Вполне возможно. Я бы даже сказала — закономерно. Ничуть не удивлюсь, если привилегии синклита заключаются не только в наличии связи и гаджетов, но и в тайной слежке за своими адептами.

Так же не исключаю, что скрытое наблюдение ведется не только в комнатах жилых корпусов, но и во время сессий и ритуалов. Харт сам сказал, что камеры есть в зеркальном лабиринте. Почему в таком случае им не быть и во всех остальных помещениях комплекса?

И тут сам собой напрашивается вопрос: какова цель этой слежки?

Шантаж? Компромат?

С высокой долей вероятности — так и есть. Но разве это не противоречит основным принципам клуба, пропагандирующим анонимность и безопасность?

Брехня для новичков?

Скорее всего.

Именно так и действуют деструктивные сообщества. Сначала заманивают и обольщают. Показывают идеальный фасад, обещают восстановление, гармонию, шанс на новую жизнь, более успешную, качественную, свободную. Окружают вниманием и пониманием, дают ощущение безопасности и заботы. Слушают, соглашаются, поддерживают, пока ты сам не начнёшь говорить больше, чем следовало.

Потом помогают интерпретировать твои страхи, чтобы «вместе найти причину». Предлагают тот самый новый путь, где любой изъян становится источником силы, а любая слабость — точкой роста.

А на деле просто фиксируют всё, что может стать рычагом влияния.

Банально. Примитивно. Эффективно.

Но всё это лишь витрина, видимая часть.

Мне не понятно только одно: как взрослые, успешные, влиятельные люди с критическим мышлением попадаются на всю эту чушь?

Какими бы травмированными они не были внутренне или внешне, я не могу поверить, что ни один из них еще на начальном этапе не задался вопросом — в чем истинная цель элитного псевдотерапевтического клуба?

Да, вчера я сама чуть было не попалась на красивую приманку, но сейчас ситуация мне видится в совершенно ином свете. Возможно, потому что «волшебная» инъекция снотворного прочистила мне мозг и открыла глаза на преступные методики так называемого синклита.

Есть еще кое-что… Харт не похож на фанатика. Слишком рационален. Харизматичен, как и все лидеры культов, — да, но при этом не создает впечатление человека, одержимого какой-либо идеей.

Если Теодор Харт действительно стоит во главе этой конструкции, значит, в ней есть уровень, которого я пока не вижу.

И вот это самое тревожное.

Не слепая вера удерживает людей здесь, а выгода.

И я пока не понимаю чья.

— Ева? — услышав за спиной глубокий голос Харта, я резко оборачиваюсь, крепко сжимая в руке кружку с еще горячим чаем.

Будь я истеричной невротичкой, плеснула бы содержимое в его холеную физиономию, как только он переступил порог. Но интуиция подсказывает, что импульсивное нападение усложнит мое и без того тупиковое и шаткое положение. Тут надо задействовать не грубую артиллерию, а более мягкие дипломатичные методы.

Так что драка отменяется. Все ставки на продуктивные и беспристрастные переговоры.

— Тео? — в тон ему отвечаю я, грациозной походкой перемещаясь к окну. — Я так понимаю, ты заглянул, чтобы объяснить, какого хрена тут происходит?

Натянув вежливую улыбку, ставлю осточертевшую чашку на столик, а сама опускаюсь в кресло. Не так грациозно, как получилось до него дойти, но все равно держусь отлично и безмерно собой горжусь. Ожидаемо заскрипев, качалка откидывает меня сначала назад, потом вперед. Сгруппировавшись и тормознув ногами, заставляю ее остановиться.

Наблюдая за моими неловкими манипуляциями, Харт позволяет себе снисходительную усмешку, которую тут же прячет за серьезным выражением лица.

— Рад, что ты не паникуешь, — с одобрением в голосе произносит он. — Меньше всего я хотел тебя напугать.

Взяв свободный стул, Тео ставит его напротив и неторопливо присаживается. Протянув руку к столику, он прокручивает кружку вокруг своей оси, не сводя с меня цепкого изучающего взгляда.