— Почему не выпила? — с благодушной улыбкой интересуется Тео. — Я специально распорядился, чтобы тебе заварили тонизирующий чай. После снотворного организм часто реагирует упадком сил и тревогой.

— Как видишь, я справилась и без него, — вздернув подбородок, парирую я.

— Вижу, — великодушно соглашается Харт. — А ты, оказывается, не из робкого десятка. Дала мне отпор в машине и сейчас держишь эмоции под полным контролем. Даже подступиться страшно. Не знаю, чего ожидать. Сашкина школа, да?

— Если долго живешь с человеком под одной крышей, то волей-неволей перенимаешь кое-какие черты характера, — бесстрастно отзываюсь я.

— Согласен, — коротко кивает он и развивает мысль: — Причем иногда даже те, которые на дух не переносишь.

— Может, хватит заговаривать мне зубы? Зачем я здесь? И что за острая необходимость была в, мягко говоря, преступных методах, которые ты посчитал вынужденным злом.

— Никакого зла я не замышлял, — Харт повторяется. Возможно, на случай, если я забыла нашу краткую беседу в автомобиле. — Обстоятельства сложились так, что мне пришлось пойти на крайние меры.

— Это я уже слышала. Ближе к делу, пожалуйста.

На секунду мы сцепляемся взглядами. Не знаю, что он видит в моем, но судя по дернувшему нерву на лице, ему это не нравится.

— Ты была со мной не до конца откровенной, Ева, — издалека начинает Харт.

Сердце пропускает удар, пальцы впиваются в деревянные подлокотники. С трудом удержав невозмутимое выражение лица, я вопросительно выгибаю бровь.

Он продолжает:

— И не только со мной. На форуме ты искала не понимания и поддержки. Мотив был другой. Я прав?

— Откуда такие выводы? — сухо уточняю я. Настолько сухо, что слюна вязнет во рту, а взгляд невольно прилипает к травяному чаю.

— Ты не нуждаешься в помощи, — уклончиво передернув плечами, уверенно отрезает Харт.

— Спорно, — с сомнением тяну я, окидывая комнату и его самого многозначительным взглядом, посыл которого очень сложно не понять.

— Я не о текущей ситуации, — поясняет Тео.

— Если хочешь мне что-то предъявить, говори прямо.

— Я надеялся, что ты скажешь сама. Еще вчера, — он продолжает виртуозно увиливать, играя со мной в словесный пинг-понг. Знакомые методы, но я знаю их наизусть.

— О чем? — напустив на себя вид ничего не понимающей дурочки, интересуюсь я.

— Зачем ты в действительно пыталась попасть в Ordo Simetra, — спокойно отвечает Харт, выжидающе глядя мне в глаза.

Я не реагирую на скрытую агрессию в его голосе и не ведусь на провокации, но ровно до тех пор, как он достает из кармана своего пиджака перстень отца и демонстративно кладет его на стол.

— Знакомая вещица?

Черт…

— Ты копался в моей сумочке? Фу, как некрасиво, Тео. Мы же родственники и должны доверять друг другу, — саркастично бросаю я.

— Судя по всему, проблемы с доверием норма в твоей семье, но я нигде не копался, — бесстрастно отзывается Харт, надевая кольцо на указательный палец правой руки. — Это — мой.

Я часто моргаю, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а кожа вдоль позвоночника начинает неприятно зудеть.

— Твоя реакция недвусмысленно дает понять, что свой перстень Олег Петрович потерял неслучайно, — Харт растягивает губы в холодной ухмылке. — Ладно, Ева, не собираюсь вытягивать из тебя информацию по крупицам. Точнее собирался… — он запинается, лениво поглаживая печать с символом клуба. — Но сейчас в этом нет никакого смысла. Ситуация крайне усложнилась.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно уточняю я, тщетно пытаясь унять бешеный пульс в крови.

— Ты влезла на запретную территорию вместо того, чтобы обсудить возникшие вопросы в кругу близких людей, поделиться своими страхами и подозрениями, потребовать прямых и четких ответов. Не факт, что ты бы их получила, но, возможно, это и к лучшему. Самостоятельные решения — далеко не всегда единственный путь к истине, которую ты вознамерилась выяснить. Да и сама истина не имеет к тебе никакого отношения. Рутина и скука — не повод усложнять себе жизнь, — выдает он неожиданно много слов.

Пафосно, с философскими нагромождениями и без какой-либо конкретики. Бесит!

— Это обвинительная тирада? Или только ее вступительная часть? — любопытствую со скрытой иронией.

— Я ни в коей мере тебя не виню, — категорично заявляет Харт. — И допускаю, что у тебя были причины действовать в обход отца и мужа. Откровенно говоря, я рассчитывал, что ты сама мне о них расскажешь. Без какого-либо давления с моей стороны. Довериться человеку со стороны порой гораздо проще, чем самым близким людям, проявляющим чрезмерную опеку и заботу. В этом плане твои опасения логичны и понятны.

— Не уверена, что до конца понимаю, что ты имеешь в виду, — прямо говорю я, порядком устав от завуалированных фраз.