В памяти адскими всполохами вспыхивают события двадцатилетней давности, утягивая меня назад… в самый страшный день моей жизни. И я как наяву вижу перепуганное лицо Ильи, прижимающего палец к губам, слышу его дрожащий голос…

«Я прячусь от монстров. Они здесь повсюду…»

Что он имел в виду? Кого, черт возьми, он имел в виду?

А еще я помню звук шагов и другие голоса, хриплые, суетливые, резкие. Мы убегали, а они преследовали нас.

«— Илья, хватит убегать. Иди сюда, мелкий говнюк.»

«— С чего ты взял, что он здесь? Ублюдок давно спит в своей кровати.»

«— Нет, я проверил, в детской его нет. И девчонки тоже. Их нужно найти. И быстро!»

Отрывки чужих реплик вырываются из памяти так отчётливо, что спину словно сковывает льдом, а потом обдает жаром, заставляя кожу гореть от фантомной боли. Тогда я запаниковала, испугалась, а после запрещала себе даже думать об этом… Потому что страх никуда не ушел. Маленькая девочка боялась, что монстры были настоящими… Боялась, что они поймут… Поймут, что она знает, и догонят…

Моргнув, я пытаюсь отогнать морок и сосредоточиться на лице Харта, который не спешит отвечать. Но Илья не исчезает. Он стоит справа от кресла Харта — бледный, полупрозрачный, с глазами, полными слёз и ужаса. Тряхнув головой, он снова прижимает палец к губам, словно умоляя меня о молчании, и медленно отступает в тень, растворяясь, как дым.

— Я был в Москве, а не в особняке Демидовых, — нарушив тягостную тишину, отрезает Харт. — Но я приехал на место пожара вместе со спасателями. Саша успел мне позвонить.

— Я думала, что ты прилетел позже… — отзываюсь задушенным тоном.

— Я прилетел вечером и заселился в отель. С Сергеем, отцом Саши, мы были не особо близки, и мне бы в голову не пришло поехать к нему на ночь глядя и задержаться в его доме дольше, чем на пару часов.

— Но вы же братья, — вырывается у меня.

Мне немного известно о родственных связях. Саша никогда не вдавался в подробности, а фамилии и так намекали на разных отцов. Но если учесть, что и Харт не приходился ему кровным дядей, то и матери у них, скорее всего, были разными.

Тео на этот раз не заставил меня долго ждать ответ или просто не рискнул дать мне еще одну паузу для раздумий. Очень благоразумно с его стороны, потому что додумывать детали — мой излюбленный конек.

— Только на бумаге. Моя мать воспитывала Сергея с младенчества, являлась его официальной матерью, но родила его другая женщина…

— Как это? — изумленно спрашиваю я.

— Банально, — небрежно передергивает плечами Харт. — Одна из многочисленных любовниц ее первого мужа умудрилась оставить о себе живое напоминание. Слава богу, это был единственный случай адюльтера с последствиями, но измены продолжались на протяжении всего брака. Мама долго терпела и прощала, но в итоге не выдержала и подала на развод. Обошлось без скандала, но Демидов настоял, чтобы мальчик остался с ним. Спустя время мама переехала к новому супругу в Лондон, а через пару лет появился я.

— А как же Сергей? — резко вставляю я, поражаясь той лёгкости, с которой Харт излагает, мягко говоря, уродливую историю старшего поколения Демидовых. Сама мысль о том, что мать может оставить ребёнка, пусть и неродного, вызывает у меня острое непонимание и отторжение. — Она так легко отказалась от мальчика, которого вырастила?

— Пока мама была жива, она не теряла связи с первым сыном, — в стальных глазах Харта вспыхивает огонек раздражения, но тут же гаснет. — Он приезжал к нам, мы навещали его. Мама всё время пыталась сблизить нас. Но ничего не вышло. Большая разница в возрасте, несовместимые характеры. Ради нее мы поддерживали видимость братских отношений, но, когда моей матери не стало, общение скатилось к минимуму. — закончив короткий, но исчерпывающий экскурс в прошлое, Харт устремляет на меня вопросительный взгляд. — Эта часть моей биографии требует дополнительных подробностей?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — В общих чертах мне все ясно. Кроме…

— Так и знал, что будет какое-то «кроме», — мягко усмехается Харт.

— Ты не нашёл общий язык с братом, — подытоживаю я, — но при этом привязался к его сыну.

— А что в этом удивительного? Сашка младше меня всего на шесть лет. Конечно, с ним мы гораздо быстрее нашли общий язык.

Сделав вид, что полностью удовлетворена ответом, я перевожу взгляд на монотонно раскачивающийся маятник антикварных часов. Есть в этом зрелище нечто неуловимо чарующее и завораживающее. Серебряные стрелки на старинном циферблате показывают восемь вечера.

Черт, неужели уже пролетел целый час? По ощущениям я провела здесь гораздо меньше, но, возможно, с учетом дороги так оно и есть.

— Спасибо за откровенные ответы, Тео. И за то, что уделил время, но мне пора возвращаться домой, — разгладив невидимое складки на джинсах, я решительно встаю.