— Что значит присматривал? — настороженно уточняю я.

Он какое-то время молчит, только усиливая мою тревогу. Дерьмовое предчувствие стягивает мышцы живота и неприятным зудом отдается в спине.

— В твоём компьютере установлена программа, которая фиксирует посещаемые сайты, — наконец произносит Тео. — Александр поставил её ещё давно. Это его способ контролировать пространство вокруг себя.

Меня словно током пробивает. Дернувшись всем телом, я буквально врастаю в спинку кресла и в немом шоке смотрю на Харта.

— Что?.. — хрипло выдавливаю я.

В висках стучит кровь, руки предательски дрожат. Я всегда понимала, что в Сашиной дотошной опеке присутствуют маниакальные признаки, но даже мысли не допускала, что он может отслеживать меня технически. Это… это болезнь. Паранойя, одержимость… да что угодно, но не обычная забота любящего мужа.

— Господи, он совсем свихнулся, — бормочу я, сжимая пальцы в кулаки. — Подожди… — внезапно осеняет меня. — Получается, что ты имел доступ к этой программе?

— Да, — без колебаний признаётся Харт. — Когда-то я помогал ему выстраивать систему безопасности, и у меня остались ключи. Александр уверен, что я ими не воспользуюсь, но когда всплыл сигнал с форума «Живые границы»… я не мог пройти мимо.

— Но он… он ведь не знает, что я здесь? — слова вырываются с усилием. — Ты сам мне сказал, что Саша не знает! — с агрессией бросаю я, импульсивно вскакивая с места.

— Нет, Ева, он не в курсе, — твёрдо констатирует Харт, жестом указывая мне сесть обратно. — Я перенаправил отчётный канал. Система фиксировала твои действия, но Александр не имел к этим данным доступа.

— Ты отрезал ему доступ, но оставил себе. Это как называется?

— Плохая этика и временная защита. Я забрал у него глаза и оставил себе пульс, чтобы понять, когда тебе понадобится помощь.

— Я не просила помощи.

— Я знаю, — не спорит Харт. — Но ты уже однажды пострадала по вине нашей семьи. Я не могу допустить этого снова.

— Да вы оба чокнутые! — яростно рычу я.

— Успокойся, — спокойно произносит Харт. — Я не видел переписку. Программа фиксировала каждое посещение форума и все.

— Дальше? — требую я.

— Дальше включилась Алина. Она не знала всех деталей, я лишь дал понять, что хочу встретиться с человеком под ником Вита.

— А ей это зачем?

— Она — глашатай клуба.

— Вербовщица? — я не удерживаюсь от едкого тона.

В голове сразу всплывают ассоциации: менеджеры по продажам, инфоцыгане, коучи с вымученными улыбками, втюхивающие людям иллюзию счастья за огромные деньги.

— Не совсем, — поморщившись, отвечает он. — Глашатаи — члены клуба с расширенным статусом, привлекающие новых участников. В основном это специалисты, блогеры, ведущие подкастов или лекторы, чьё мнение вызывает доверие. Люди, у которых есть голос и аудитория. Их задача не «продать», а вовремя заметить тех, кто ищет выход, и подсказать, что дверь существует.

Меня невольно передёргивает. Сколько бы красивых слов он ни подбирал, «глашатай» в моём восприятии звучит архаично и почти по-сектантски. В воображении всплывают образы рыночных зазывал, выкрикивающих лозунги, или проповедников с горящими глазами, уверяющих, что знают единственный путь к спасению.

— А мой отец? Кто его направил в клуб? — резко меняю направление вопросов, откатываясь на несколько пунктов назад.

От обилия информации трещит голова, но мозг работает в полную силу, раскладывая новые вводные по отдельным ячейкам, чтобы впоследствии соединить в единую цепь событий.

— Я дал ему контакты одного из кураторов, — без заминки отвечает Харт. — Помнишь, мы с Сашей приезжали к тебе в больницу? Олег выглядел очень плохо и был не трезв. Я предложил единственный вариант, который мне тогда пришел в голову.

— Ты вмешался в расследование пожара. Удалил некоторые факты, оплатил моё лечение, помог отцу с работой и почти сразу же устроил его в клуб. — перечисляя неоспоримые факты, я смотрю ему прямо в глаза. — Мне интересно, что за этим стоит? Благородное желание помочь? Или откупиться и держать нас под контролем?

Харт не меняется в лице, не пытается возмутиться или возразить. Он сидит всё так же спокойно, сцепив длинные пальцы в замок, и лишь в уголках глаз проступает тень усталости.

— Ева, я действительно вмешался, — произносит он после недолгой заминки. — Потому что был в Москве в ту ночь. Я понимал, что дело обернётся обвинениями в адрес твоего отца, а он был нужен дочери, которая находилась в критическом состоянии и нуждалась в лечении и постоянном уходе. — Харт медленно проводит ладонью по столешнице, стирая несуществующую пыль. — Я вышел на нужных людей, надавил на некоторые рычаги и не позволил сделать из него козла отпущения.

— Ты был там? Во время пожара? — похолодев от сдавившей грудь догадки, сипло спрашиваю я.