— Думаю, что только в этот раз я могу нарушить свое обещание. Думаю, ты должна знать об этом раньше, чем позже. И если ты проснешься и увидишь это сообщение, я не хочу, чтобы ты больше волновалась. Луиза и Джейсон в безопасности. Она едет в лютеранский медицинский центр за пределами Денвера на машине скорой помощи. Не потому, что это срочно. В этой больнице у них есть отделение интенсивной терапии. Она не рожает. Это делается исключительно для профилактики. Утром я расскажу тебе больше. Мало того, что они в безопасности, но мы также организуем круглосуточную охрану за ними, пока все не будет улажено.

Что нужно уладить?

— Мне нужно идти. У нас есть еще пара дел. Солнышко, ты можешь ненавидеть меня, но мне нужно было сосредоточиться на Луизе и знать, что ты в безопасности. Ты можешь ненавидеть меня, но это не помешает мне любить тебя.

Сообщение закончилось.

Мои щеки были покрыты слезами, из носа текло. Я была настолько далека от той картины царственности, о которой Стерлинг говорил мне в клубе, казалось, миллион лет назад. Положив телефон на колени, я повернулась к Лорне.

— Она в безопасности. Они это сделали.

Она наклонилась вперед и снова обняла меня.

— Хвала господу.

Я кивнула.

— Я все еще злюсь на него.

— Я тебя не виню.

— Но думаю, что понимаю.

Лорна налила мне в бокал «Москато», а себе что-то красное. Протянув мне мой, она подняла свой бокал и сказала:

— За Луизу.

Наши бокалы звякнули, и мы сделали по глотку.

— Как ты думаешь, можно ли мне делать все то, что я сказала?

— Крики, удары, проклятия…? И все такое? — спросила Лорна.

Я кивнула и сделала еще один глоток.

— Да, после того как обнимешь его и скажешь, как ты благодарна, что Луиза и ребенок в безопасности.

Я пожала плечами.

— Похоже, это неправильный порядок.

Лорна подмигнула.

— Это будет держать его в напряжении.

Глава 21

Арания

В начале четвертого утра Лорна поднялась вместе со мной на лифте на второй этаж нашей с Стерлингом квартиры. Когда двери открылись, она улыбнулась.

— Утром будет лучше.

— Теперь, когда я знаю, что Луиза в безопасности, я хочу сделать это, — сказала я, указывая на датчик.

— Ставлю десять долларов на тебя.

Двери лифта закрылись, оставив меня одну в огромном пентхаусе. Я шла к лестнице, скользя носками по мраморному полу. Держась за перила, я остановилась и повернулся к аркам, ведущим в гостиную. При единственном освещении — лунном свете из окон, — квартира приобрела серебристый оттенок.

Хотя в пентхаусе ничего не изменилось с тех пор, как они спустились в квартиру Лорны и Рида, он казался другим, в хорошем смысле.

Я все еще не могла заставить лифт работать, но знала, что была в безопасности. Я знала, что Луиза и Джейсон в безопасности. Каким бы неправильным ни был мир и моя жизнь, это было правильно.

Я была дома.

Поднимаясь по лестнице в нашу спальню, я улыбнулась, вспоминая разговор Рида и Лорны. Это произошло через несколько минут после того, как я прослушала сообщение Стерлинга. Рид не только сообщил Лорне ту же самую информацию, но и дал ей понять, что после возвращения Патрика и Стерлинга запрет должен быть снят. Что заставило меня улыбнуться, так это то, что он также упомянул, что знает, что я была в их квартире. Лорна только рассмеялась. Повесив трубку, она повторила то, что он сказал, и снова напомнила мне, что когда дело касается этих троих, я должна признать, что они всегда будут знать о нашем местонахождении.

Это казалось ошеломляющим, властным и даже чрезмерным, но знание того, что я была не одна, что Рид был таким же с Лорной, каким-то образом дало мне готовность принять всё таким, как оно есть. Стерлинг снова и снова повторял, что мир, в который он меня привел, тот, в котором я родилась, опасен. До тех пор, пока он, Патрик и Рид могли спасти Луизу, мое кратковременное заключение в позолоченной клетке меня расстраивало меньше.

В нашей спальне было тихо, когда я включила несколько ламп, превратив гигантские окна в зеркала. Как и вся квартира в целом, спальня больше не казалась тюремной камерой. Именно там я хотела быть, пока Стерлинг не вернется и я не узнаю больше о Луизе и Джейсоне.

В сообщении Стерлинга он сказал, что я могу ненавидеть его, но он будет продолжать любить меня. Это повторялось в моей голове, пока я готовилась ко сну, умывалась и чистила зубы. Когда я натянула через голову длинную атласную ночнушку, и она соскользнула вниз по моему телу, я решила, что могу сделать и то, и другое. Я была расстроена… рассержена. Я его ненавидела в тот момент. Но это не означало, что я перестала его любить.