– Лайкен была первым человеком, который помог мне поверить в то, что во мне нет ничего плохого, а Талон стал первым, кто показал, что во мне есть. Он был жестким, но благодаря этому я узнала, что способна на гораздо большее, чем думала. Талон научил меня балансу. Он не мешал мне буйствовать, когда это было единственным способом изгнать из моей души скверну, оставленную там Бет, но он же показал, как обрести мир, покой и скрытую в них силу.

Мой взгляд останавливается на Ноксе, и я замечаю, как он вытирает слезу.

– Он, правда, был мудаком. – Я делаю паузу, и мои губы приподнимаются в грустной улыбке, после чего из груди вновь вырывается всхлип. – Я не знаю, почему он не рассказал мне обо всем раньше. Уверена, тому есть миллион объяснений, но копаться в этом нет смысла. Я не хочу злиться на Талона за то, что он молчал. И не хочу злиться за то, что он покинул меня. В конце концов, он этого не хотел. Поэтому вместо того чтобы думать о том, что он сделал неправильно, я предпочту сфокусироваться на том, что он сделал правильно.

Мой взгляд падает на пакетик.

– Можете считать его мудаком, но все же я хочу, чтобы вы понимали: если бы не он, я бы сейчас перед вами не стояла. Все, чем я являюсь, все то, что, по вашим словам, во мне достойно, помог мне обрести Талон.

Я медленно иду к краю скалистого обрыва. Открываю пакет. Ветерок подхватывает пепел и разносит над водой.

– Талон, нам удалось попрощаться, и хотя мне казалось, что мой мир рухнул, я всю жизнь буду благодарна высшим силам за то, что смогла посмотреть тебе в глаза и сказать, как много ты для меня значил. Ты был мудаком, но в каком-то смысле ты был моим мудаком, и я до конца своих дней буду скучать по тебе.

Опустевший пакет настолько тяжел, словно в нем заключен невероятный груз потери.

– Я убью Адриэля – за мою мать, за отца и за тебя, – обещаю я, и ветер навсегда уносит моего друга.

Меня обхватывают сильные руки, и я прижимаюсь к Валену. Мы стоим, молча наблюдая за тем, как опускается солнце. Боль от грустных воспоминаний становится чуть меньше. Я разворачиваюсь в объятиях Валена и смотрю в его прекрасное лицо.

– Спасибо, – шепчу я, благодаря за молчаливую поддержку.

Вален наклоняется и прижимается своим лбом к моему.

– Хотел бы я все это забрать, – шепчет он в ответ, и меня окутывает нежное чувство, вызывая улыбку.

– Без этого я бы не была собой.

– Я знаю, но это тяжело – видеть, как тебе больно, знать, через что ты уже прошла и через что тебе приходится проходить сейчас. Спасибо за то, что привела нас сюда и позволила разглядеть и понять тебя лучше.

Ветер развевает его волосы, и я приглаживаю их.

– Спасибо за то, что пришли и захотели разглядеть и понять меня.

Вален проводит большим пальцем по моей щеке, и его пронзительные глаза заглядывают в самую душу.

– Всегда, Винна. Мы всегда будем рядом; мы всегда будем хотеть разглядеть и понять тебя лучше. Я с тобой, мы с тобой. Мы всегда будем противостоять целому миру, и никто из нас не пожелал бы, чтобы было как-то иначе.

Все остальное, что Вален пытается сказать, растворяется в поцелуе, которым я накрываю его губы, вбирая в себя его заверения и обещания, позволяя им прорасти во мне и расцвести. Я чувствую искренность этого «всегда» на своих губах и языке и без малейших сомнений отвечаю ему тем же.

Вален разрывает поцелуй быстрее, чем мне бы хотелось, и усмехается, когда я издаю протестующий писк, после чего чмокает меня в кончик носа. Мы возвращаемся на поляну. Он забирает пакет из моих рук, кладет в коробочку Талона, потом засовывает в рюкзак вместе со шкатулкой Лайкен.

– Решила, как с ними поступишь? – спрашивает он, застегивая молнию и закидывая лямку на крепкое плечо. Второй рукой он обхватывает меня за плечи, прижимает к себе, и мы идем к ребятам. Нокс не отрывает от нас глаз, и я вижу сожаление, написанное на его лице.

– Сожгу на следующем семейном вечере у Нокса и Райкера. Под прекрасное пение, которое поможет ненадолго прогнать грусть.

Нокс шагает ко мне. Я выскальзываю из-под руки Валена, обнимаю Нокса за сильную шею, и он приподнимает меня.

– Прости, Киллерша.

– Не за что тебя прощать. Все, что ты сказал, это правда, я просто хотела, чтобы ты узнал и другую сторону.

Нокс начинает осыпать поцелуями мои щеки и шею, щекоча щетиной, и я визжу, пытаясь сбежать. Он смеется и не отпускает.

Вдруг я замечаю какое-то движение в деревьях. Нокс, должно быть, почувствовал мое напряжение. Он ставит меня на землю, и выражение его лица тут же становится серьезным. Мы оба разглядываем заросли, и мне удается заметить серую тень, медленно пробирающуюся между деревьями.

Я срываюсь на бег; Нокс несется следом.

– Не смей убегать, волк, – предупреждающе кричу я и вижу, как напрягаются мышцы оборотня.

И что же он делает? Начинает убегать.

Вот ублюдок!