Мне никогда не было понятно, почему Линк вообще позволил брату вцепиться в Кеннеди. Все знали, что он без ума от нее. Но когда Тедди сделал первый шаг, Линк просто отошел в сторону. Точно так же, как и когда этот ублюдок Томми начал стучаться в ее дверь. Не будь он моим другом, я бы назвал его тряпкой за то, что позволил этим мудакам крутить с его девчонкой. Но я знаю Линка. У всех его поступков есть причина. Просто я не могу понять, какая причина может оправдать то, что его любимая женщина оказывается в чужих объятиях. Но что я знаю? Я не эксперт в делах сердечных – в основном потому, что у меня попросту нет сердца.

Стоун возвращается к столу, не отрывая глаз от фоторамки.

— Он кажется мне знакомым. — Она закусывает нижнюю губу и сводит брови в глубокой задумчивости.

— Кто? Тедди? Может, ты видела его по телевизору или где-то еще, когда... ну, ты знаешь.

Когда этот тупой ублюдок передознулся.

Когда Теодор Ричфилд-Гамильтон умер, нельзя было включить телевизор или зайти в соцсети, чтобы не наткнуться на новости о его безвременной кончине. Весь Эшвилл оплакивал его смерть.

Я? Не особо.

Тедди был законченным подонком, который обожал упиваться страданиями Линкольна. Я ненавидел этого ублюдка. Хотя Линк так и не сделал шаг к Кеннеди, мне никогда не было понятно, почему она встречалась с его мразотным братцем. Но теперь, когда она помолвлена с Томми-боем, на все мои вопросы, кажется, нашлись ответы. По крайней мере, в этом аспекте. У девушки явный типаж – напыщенные плейбои, которым плевать на всех, кроме себя.

Может, Кен думает, что сможет их исправить. Она, черт возьми, настоящий "реаниматор", это точно. Не знаю. Как я никогда не понимал равнодушия Линка, так мне никогда не удавалось понять и ее выбор в личной жизни. Особенно учитывая, что было очевидно – она все еще неравнодушна к Линкольну. Только слепой мог не заметить, что они в тайне испытывают друг к другу.

— Нет. Дело не в этом. — Стоун слегка поджимает губы. — Я чувствую, что ответ где-то здесь... прямо у меня перед носом. Я уверена, что видела его раньше. Просто не могу вспомнить, где. Кажется, он тогда был с Кеннеди. Не уверена. Но эта фотография вызывает у меня сильное чувство дежавю. Я просто не понимаю, почему.

— Все дело в этом чертовом доме, Стоун. Он полон секретов и призраков, которые играют с твоим сознанием.

— Нет. Я вспомню. Чувствую, что должна. Будто это важно, – продолжает она, ее плечи по какой-то необъяснимой причине напряжены.

— У тебя морщины появятся, если будешь вот так хмуриться на эту фотографию, милая. Просто оставь это.

Но Стоун не сдается. Она так погружена в свои мысли, что даже не пригрозила мне расправой за повторное "милая". Чертова девчонка упрямая, как осел.

— Если продолжишь искать неприятности, то рано или поздно ты их найдешь. Оставь Кен и брата Линкольна в покое, – предупреждаю я. — И эту хрень с Обществом тоже.

— Разве ты не знаешь? Я и есть неприятности, Истон. И Общество даже не догадывается, на что я способна.

В этом я не сомневаюсь.

— Просто не делай глупостей.

Она уже собирается что-то возразить, но, к счастью, возвращаются парни, прерывая наш разговор. Финн бросается к Стоун и целует ее так, будто только что вернулся с войны. Он отсутствовал от силы десять минут, но приникает к ее губам, словно их разлука длилась вечность. Клянусь, этим двоим всегда мало друг друга. Это отвратительно, хотя и немного мило. Единственный плюс – Финн, высасывающий из нее воздух, заставил Стоун наконец избавиться от этого въевшегося в ее лицо недовольного выражения. По крайней мере, до тех пор, пока Кольт все не портит.

Кольт оттаскивает от нее Финна, вызывая раздраженный рык нашего здоровяка, и заявляет:

— Попридержи это в себе, Уокер. Мы пришли сюда не просто так, так что давай уже займемся делом.

На меня смотрят четыре пары глаз, и конверт внезапно кажется в десять раз тяжелее. Никогда еще желание выкурить всю пачку сигарет не было таким сильным. Сохраняя каменное выражение лица, я достаю черный лист бумаги, чтобы наконец узнать, какой приговор мне вынесло Общество.

Скарлетт.

Именно ее они выбрали следующей жертвой.

Из всех, на кого Общество могло нацелиться, из всего проклятого населения Эшвилла, с кем они могли приказать мне связаться, Скарлетт была бы последней в моем списке желаний.

Это я навлек на нее беду?

Я знаю, что наша стычка в аудитории профессора Донована месяц назад не осталась незамеченной, но почему, черт возьми, это привлекло внимание Общества? То, что они выбрали Скарлетт, оставляет у меня больше вопросов, чем ответов.

Может, это совпадение? Или они знают о нас больше, чем я предполагал? Сейчас я ни в чем не уверен, и это сводит меня с ума. Я будто проваливаюсь в зыбучий песок, и меня затягивает глубже с каждой секундой, независимо от того, двигаюсь я или нет.

Почему Скарлетт?

Почему именно она?