— Кто знает. ― Я побеждено пожимаю плечами. — После того, как Uncail — дядя привез нас с Патриком на родину, он стал выяснять, кто мог отдать приказ убить его брата и его семью. Вскоре пришло сообщение, что и Братва, и Фирма узнали о слухе, что сын дяди Найл проводит лето в Ирландии. Похоже, у них сложилось впечатление, что вместо Патрика с нами был Тирнан. Убийство наследника династии Келли было бы большим достижением для любого из наших врагов. Мы так и не узнали точно, кто дал зеленый свет на атаку — Вадим Волков или Тревор Батчер. Да это и не имело значения. К тому времени на наших руках было столько же крови невинных, сколько и на руках наших врагов. Имена моих родителей и сестер только добавились к длинному списку жертв войны, в которой я жаждал принять участие. Можно с уверенностью сказать, что мой первый вкус был менее чем горько-сладким.

Я вытираю слезы Розы большими пальцами, наблюдая, как ее сердце разбивается обо мне.

— Все это в прошлом, милая Роза. Твои слезы не могут вернуть то, что я потерял, так же, как и мои.

— Наш мир так уродлив, Колин. Так уродлив. Как мы вообще можем смотреть на себя в зеркало после всех тех безобразия и мерзости, которые совершили наши семьи во имя сохранения нашего образа жизни?

— Да. Это нелегко сделать, но, как ты напомнила мне несколько минут назад, те дни давно прошли. Благодаря тебе и таким женщинам, как ты, больше не будет ни одного ребенка или невинной души, забранной до срока. И когда пройдут десятилетия, и воцарится мир, любые воспоминания о годах, которые мы пережили во время мафиозных войн, будут забыты. Как и имена моих родителей и сестер. Как и наши, милая Роза. ― Еще одна шальная слеза падает по ее щеке, и на этот раз я смахиваю ее поцелуем. — Лучше потратить время на то, чтобы оценить красоту, которую еще хранит этот мир, чем вспоминать печальные события, которые мы не можем изменить.

— Есть ли еще красота в таком мире?

— Да. Я смотрю прямо на нее.

Она поднимает голову, ее глаза сталкиваются с моими.

— Ты тоже прекрасен. Я вижу тебя, Колин. И ты так же прекрасен, как любая картина, висящая на этих стенах. Как внутри, так и снаружи.

Мое сердце сжалось в груди от ее слов.

— Никто никогда не называл меня так, ― пролепетала я, эмоции брали свое.

— Тогда все дураки. Я вижу тебя. Настоящего тебя. И ты прекрасен.

Damnú — черт.

Я прижимаю ее к стене и беру за подбородок, поворачивая ее в свою сторону.

— Ты должна прекратить говорить мне такие вещи, милая Роза. Ты не знаешь, как я изголодался, услышав их из твоих уст.

— Тогда я буду продолжать говорить их. Я буду повторять их, пока ты не поверишь мне.

Я сканирую ее прекрасное лицо в поисках лжи, которую ожидаю увидеть, и не нахожу. Все, что существует, — это сладкое обожание, и, черт меня побери, если это не похоже на любовь.

Я кручу ее вокруг себя, добиваясь от нее небольшого вскрика, когда поднимаю ее юбку до талии и прижимаю ее лицо к стене.

— Колин, что ты делаешь?

— Засовываю в тебя гребаного ребенка, вот что я делаю, ― рычу я, отодвигая ее трусики в сторону.

— Кто-то может нас поймать, ― говорит она, ее голос уже густой от вожделения.

— Пусть.

Мне сейчас было абсолютно наплевать. Пока мой член глубоко внутри ее киски, растягивая ее, пока она не кончит вокруг него, мне было все равно, кто увидит.

Тирнан в том числе.

— Нет. Подожди, подожди, ― настаивает она, заслужив от меня неодобрительный возглас.

— Почему? Разве это не то, чего ты хочешь?

Она качает головой и медленно отрывается от стены, пока мы снова не оказываемся лицом к лицу.

— Я хочу видеть, как ты занимаешься со мной любовью. Я хочу видеть твое лицо, Колин. Пожалуйста.

Мои брови сошлись, когда она провела подушечкой пальца по моим шрамам.

— Каждый раз, когда мы вместе, ты всегда берешь меня сзади. Я хочу увидеть тебя, Колин. Запомнить твое лицо, когда ты кончаешь в меня. Ты можешь дать мне это?

Могу я дать ей это?

Я не думаю, что есть что-то, что я бы не дал этой женщине, если бы она попросила.

И в этом проблема.

Я стою неподвижно, все мое тело дрожит от потребности, ожидая ее указаний.

— Поцелуй меня, ― приказывает она на прерывистом дыхании.

Я наклоняюсь и предлагаю ей свой поцелуй, который она принимает с жадностью. На вкус она как самое сладкое вино, которое когда-либо касалось моих губ, и слишком скоро я подчиняюсь каждому приказу ее языка. Мои пальцы проникают в ее сердцевину, в ее влажную щель — доказательство ее желания. Ее тело всегда было гостеприимным, но какая-то часть меня была убеждена, что она пригласила меня только потому, что Шэй уговорил ее. Или, что еще хуже, потому что этого требовал ее муж. Только в этот момент я понял, что мои чувства не безответны. Моя привязанность к ней так же сильна, как и привязанность Розы ко мне.

— Ты нужен мне, Колин. Пожалуйста, ― стонет она между поцелуями.

Не любитель откладывать удовлетворение, я подтягиваю ее ноги к себе, чтобы обхватить за талию, высвобождаю член из джинсов и одним грубым толчком вгоняю его глубоко внутрь нее.

— Ахх! ― кричит она, заставляя меня зажать ей рот рукой.

Мои глаза устремлены на нее, пока я долблюсь в ее киску, как обезумевший мужчина.

И да поможет мне Бог, я думаю, что мог бы.