Он хватается за соломинку, думая, как справиться с неловкой ситуацией, в которой мы оказались. Насколько я понимаю, две жизни откладываются ради договора. Его и моя. Мы оба застряли на вечной кнопке паузы, и ни один из нас не знает, как нажать на «play» и просто жить дальше.

С ребенком, а может, и не одним, у нас обоих появится некая нейтральная почва для работы. Я добьюсь его уважения как мать его детей, а он предоставит мне заниматься своими делами, как я считаю нужным, общаясь со мной только по поводу наследников.

Он больше не будет чувствовать себя обремененным оковами договора и сможет жить своей жизнью, параллельной моей. У большинства созданных мужчин есть подруги на стороне. Некоторые даже имеют дома для своих любовниц и ежедневно делят с ними постель, оставляя лишь выходные дни для своей настоящей семьи. Это не тот сказочный брак, о котором мечтают большинство девушек, но это брак, с которым я могу жить.

Кто знает?

Если я достаточно ему угожу, Тирнан, возможно, даже не будет против того, чтобы у меня были свои спутники жизни.

Хотя, пока я размышляю над этой идеей, она кажется маловероятной.

После того как я поужинала, я прибралась на кухне, а следом отнесла свой багаж, который его люди оставили возле дверей лифта, в мою комнату. Вместо того чтобы распаковывать вещи, я решаю вернуться в гостиную и провести остаток вечера за просмотром телевизора. Я прокручиваю каналы, чтобы найти что-нибудь стоящее, но ничто не привлекает моего внимания. Я оставляю его на какой-то передаче о богатых женах и о том, как они проводят свои испорченные дни. Я никогда не была поклонницей реалити-шоу, но их драма с крушением поезда предпочтительнее, чем погружение в собственные мысли. Не знаю точно, как долго я смотрела шоу, но где-то между тем, как одна блондинка ударила другую домохозяйку по лицу, а другая выставила себя пьяной дурой в каком-то шикарном ресторане, я, должно быть, задремала. Когда мои веки открылись, я увидела, что телевизор был выключен и что кто-то положил на меня флисовое одеяло, пока я спала.

Нет. Не кто-то.

Мой муж.

Поскольку он единственный человек в этой квартире вместе со мной.

Все еще немного ошарашенная, я встаю с дивана и иду обратно в свою комнату. Проходя по коридору, я понимаю, что Тирнана больше нет в его кабинете. Быстрый взгляд на дедушкины часы в его кабинете говорит мне, что еще нет и полуночи. Либо напряженная неделя моего мужа наконец-то взяла свое, либо он избегает меня в своей комнате.

Как я смогу забеременеть, если единственный способ заставить мужа прикоснуться ко мне — это когда я каким-то образом разозлила его, и он чувствует необходимость отшлепать меня?

Если я хочу получить то, чего хочу, — настоящую свободу, — я должна взять свое будущее в свои руки и что-то с этим сделать. С новой решимостью я иду в свою комнату и быстро принимаю душ. Закончив, я отправляюсь на поиски сумки, в которой хранится мое белье для медового месяца. Я натягиваю его через голову и быстро осматриваю себя в зеркале, чтобы проверить, как оно выглядит.

Я чувствую, как из меня вырываются куски моей гордости, когда я стягиваю трусики, так что на мне остается только смущающий тедди — это предмет одежды, который закрывает торс и промежность в одном изделии. Я возношу быструю молитву к Деве Марии Гваделупской и прошу ее дать мне мужество, необходимое для того, чтобы довести этот план до конца.

Я делаю глубокий вдох, выхожу из своей комнаты и иду по коридору в сторону спальни, где затаился мой муж. Я с облегчением выдыхаю, когда поворачиваю ручку его двери и обнаруживаю, что она не заперта. Я вхожу в темную комнату, мое сердце бьется с бешеной скоростью, опасаясь, что меня поймают или, что еще хуже, вышвырнут на улицу, прежде чем я выполню свою миссию.

Даже сквозь ночное покрывало полная луна отбрасывает достаточно света, чтобы я смогла разглядеть силуэт Тирнана, лежащего под одеялом на левой стороне кровати.

Я перехожу на другую сторону и придвигаюсь к нему, испуская очередной вздох облегчения, когда он не просыпается.

Хотя теперь, когда я лежу рядом с ним, то, что он спит, не совсем входило в план. Я должна была соблазнить его, а не просто лежать здесь, глядя в потолок и не зная, что делать дальше.

Mierda — дерьмо.

Что теперь?

— Твои мысли так же громки, как твое хождение, ― внезапно говорит Тирнан, заставляя мое сердце биться по собственной воле.

— Ты не спишь, ― прохрипела я.

— Сложно спать со всем твоим буйством, ― бормочет он, все еще полусонный, поворачиваясь ко мне лицом. — Чего ты хочешь, Роза? Что такого чертовски важного произошло, что тебе захотелось пробраться в мою постель посреди ночи?

— Научи меня, ― немедленно отвечаю я.

— Опять? ― задает он вопрос, который звучит более настороженно, чем секунду назад.

— Я просила тебя научить меня.

В помещении царит полумрак, но я все равно вижу, как его голубой глаз приобретает более темный оттенок, чем зеленый.