Температурный перепад в моем теле ощущается подобно его инь-ян глазам. Прохлада от зеркала грозит пустить дрожь по моей коже, но прикосновения его тела к моему обжигают.

Острый укус боли с обеих сторон моих бедер заставляет меня судорожно охнуть ему в рот. Он срывает мои стринги одним рывком, и разорванная ткань застревает где-то между нашими телами.

Он отстраняется и подносит головку своего члена к моему входу.

– Раздвинь для меня свою киску, маленькая мышка, – приказывает он.

Я открываю рот, чтобы возразить, готовая попросить его просто трахнуть меня, но выражение его лица лишает меня дара речи.

Неудовольствие нарастает, я запускаю обе руки между нашими телами и делаю то, что он говорит. На моей груди выступает яркий румянец, когда я раздвигаю себя. Это унизительно, и он знает, что мне это не нравится.

Знает, что я хочу, чтобы он ворвался в меня. И в наказание за мое оскорбление он собирается заставить меня продемонстрировать ему, как сильно я его хочу. Раздвинув мою киску и пригласив его внутрь.

Боже, как я его ненавижу.

Его руки болезненно сжимают мои бедра. Завтра я проснусь с синяками от ладоней, и какая-то часть меня боится этого. Если на моей коже останется отпечаток его рук, забыть о случившемся будет невозможно.

– Не смей убирать руки, – грозит он за секунду до того, как насадить меня на свой жаждущий член.

– Ах! – вскрикиваю я, и мои руки оказываются в доли секунды от того, чтобы взлететь к его груди и попытаться оттолкнуть его. Он слишком велик, растягивая меня шире, чем я когда-либо была.

Мои глаза округляются в огромные блюдца, и я поскуливаю от этой атаки. Я чувствую, как его член скользит между моими пальцами, пока он проникает в меня все глубже.

– Остановись! Он не входит, – задыхаюсь я.

– Какая бедная маленькая мышка, – насмешливо воркует он, его голос звучит хрипло и натянуто. – Может быть, однажды ты позволишь мне обращаться с этой щелью как с хрустальной и проявить к ней всю свою любовь, но ты была плохой девчонкой, не так ли?

Когда я не отвечаю, он прижимает меня к себе сильнее, вызывая очередной болезненный хнык.

– Разве нет? – рявкает он.

– Да! – кричу я, задыхаясь, зажмурив глаза от его напора.

– Теперь ты будешь хорошей девочкой?

– Да, – отчаянно лепечу я.

Боль перетекает в нечто более интенсивное и захватывающее дух. Он вынимает его и входит снова, на этот раз нежнее, но не менее злобно.

Кажется, что мое тело вот-вот разорвется. Это неестественно – чувствовать себя настолько чертовски полной.

Он вытаскивает конец, а затем погружает в меня всю свою длину, так глубоко, что, клянусь, я ощущаю, как он проникает в мое горло. Я кричу, мой голос срывается от нахлынувших эмоций, нарастающих в моей груди.

Это чертовски неестественно.

– Черт подери, Адди, я едва помещаюсь в тебе.

Наверное, поэтому мне и кажется, что он разрывает меня напополам.

Он медленно и с силой начинает двигаться. Резкими толчками, после которых он мучительно медленно вытаскивает из меня член, а затем снова вонзает его внутрь. Я чувствую, как мое тело начинает расслабляться, жадно вбирая его, пока он проклинает мою душу каждым своим ударом.

Расставив ноги шире, он упирается в зеркало, и мой живот сжимается, предчувствуя предстоящие повреждения, которые он вот-вот нанесет моим внутренним органам.

По моим нервным окончаниям разбегаются ударные волны; он ускоряет темп, грубо втрахивая меня в зеркало, а с моих губ срываются громкие звуки, которых я никогда в жизни еще не издавала. Наслаждение ослепляет, а ощущение того, как он входит и выходит между моих пальцев, только усиливает острое вожделение, разгорающееся в глубине моего живота.

– Смотри на нас в отражениях, – грубо требует он.

Это требует огромных усилий, но я открываю глаза и окидываю взглядом десятки зеркал: я смотрю на себя из каждого мыслимого ракурса.

Это слишком – смотреть, как он вгоняет себя в меня. Его задница сжимается от силы его движений, а на моих разгоряченных щеках появляется яркий румянец. Мои глаза полузакрыты, а лицо искажено от нескрываемого блаженства.

Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются в одном из зеркал. Мое сердце замирает, когда я отвожу взгляд, чтобы оглядеться и увидеть его глаза, устремленные на меня сразу со всех сторон, – и это самое сильное ощущение, которое я когда-либо испытывала.

То самое чувство, когда ты знаешь, что за тобой кто-то наблюдает, но умноженное десятикратно.

Мои глаза снова встречаются с его глазами, и на его лице медленно расцветает улыбка. Он наклоняется ближе, его губы скользят по моим, и он наблюдает, как я медленно расхожусь по швам, все это время ухмыляясь мне.

– Скажи мне, маленькая мышка, тебя когда-нибудь трахал такой мужчина, как я?