– Я все равно опаздываю на свидание с психованной девчонкой, – легко говорит он. Мои глаза округляются, и он улыбается, заметив гнев в моих глазах. – Не ревнуй, маленькая мышка. Это не настоящее свидание. Она не в моем вкусе. Не говоря уже о том, что она не ты.

Я усмехаюсь.

– Я не ревную. Пусти, – огрызаюсь я, пытаясь отстраниться от него.

Он притягивает меня к себе, его губы касаются моих, и он пристально смотрит в мои глаза.

– Этого никогда не случится, Аделин. Я никогда не отпущу тебя.

Я застываю, потрясенная серьезностью его голоса. Он в самом деле серьезен.

Он прижимается своими губами к моим, прежде чем я успеваю что-либо ответить. И поскольку это будет последний раз, когда я позволяю этому мужчине прикоснуться ко мне, я отвечаю ему. Я вцепляюсь в него пальцами, грубо дергаю за воротник его толстовки и зажимаю его нижнюю губу зубами, сильно прикусывая, пока не чувствую вкус его крови на своем языке.

Он рычит и поглощает меня целиком, его рот все еще сохранил привкус моей киски. А потом он отрывается от меня, тяжело дыша.

– Иди, – грубо велит он.

Я не колеблюсь. Спотыкаясь, я покидаю поле и иду к своей машине, единственной оставшейся на стоянке. За рулем сидит взволнованная Дайя, буравящая меня взглядом.

Я вздыхаю, готовясь к тяжелому разговору, который я не знаю, как пережить. Я буду придерживаться своей версии. Я потерялась. И все.

Я открываю дверь машины и едва не падаю на сиденье. Когда я встречаю ее взгляд, она смотрит на меня с жаром тысячи солнц.

– Какого хрена ты выглядишь и пахнешь так, будто тебя только что оттрахали?

2-е марта, 1946

Я сказала Роналдо, что попрошу Джона о разводе. Он пришел в такое волнение, что на мгновение я подумала, что у нас наконец-то может быть совместное будущее.

Но затем я сказала, что хочу, чтобы он ушел со своей работы. И он поник. Как сдувшийся шарик. Сказал, что это невозможно. Что он привязан к своему боссу и что он не думает, что когда-либо сможет уйти.

Это переросло в ссору. Я понимаю его позицию. Но сказала ему, что я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему быть вместе, пока он вовлечен во что-то настолько опасное.

Он отпустил колкий комментарий, что мой муж вовлечен в такие же опасности, как и он.

Я не уверена, что поняла, о чем он.

Об азартных играх?

У нас больше не было проблем касательно них, после того как приходили те люди, поэтому я решила, что Джон разобрался с этим.

В любом случае мое решение крепнет.

Мы с Серой справимся. Если это значит стать матерью-одиночкой, то я ей стану.

– Чего ты так долго? – огрызается психопатка, ее тусклые карие глаза горят огнем. Такой же огонь, что и в ее глазах, все еще живет в моей груди.

Мое сердце не перестает колотиться, и меня мучает непреодолимая потребность снова трахнуть ее. Мой мозг словно бросили на сковороду и поджарили до хрустящей корочки. Мне нужно сосредоточиться, но это почти невозможно, когда вкус Адди все еще на моем языке, и я по-прежнему чувствую, как она крепко обхватывает меня.

Я не знаю, как я могу сосредоточиться, ведь я только что нашел Бога. Или, скорее, я думаю, что только что им стал.

Но как я могу чувствовать себя богом, и при этом быть полностью лишен власти, когда дело касается нее?

Не знаю.

Все, что я знаю – это то, что теперь я чертовски люблю ярмарки с привидениями.

– Застрял кое в чем, – бормочу я, оглядывая комнату на предмет задержавшихся сотрудников парка. Или каких-либо смертельных сюрпризов, если судить по убийственному взгляду психопатки. Она все еще намеревается убить меня, и эта мысль просто смехотворна.

Если бы меня было так чертовски легко убить, я бы уже давно был мертв. Эти шрамы – тому доказательство.

После нашей стычки мы со сломанной куклой решили пока объединиться. Поскольку Марк захотел взять дело в свои руки и попытаться похитить мою девочку, я решил, что оставлять его в живых больше не стоит. Две секунды, которые потребовались ему на организацию плана против Адди, стали равносильны вписанию его имени в Тетрадь Смерти^[18].

У него не было шансов выжить.

Так что мы вырубили всех четверых. Кукла сказала, что отведет их куда-нибудь, где гости их не найдут, и мы встретимся в полночь, чтобы я получил ответы на свои вопросы и покончил с ними навсегда.

Клэр, конечно, была свидетельницей всего этого действия, и кукла обратила ее в бегство. Я не мог ничего сделать в тот момент, на мне было четверо мужчин, но как только я вышел из того дома с привидениями, я приказал одному из моих людей разыскать ее и отправить в безопасное место.

Проще говоря, Клэр – женщина, подвергшаяся насилию, и она заслуживает спокойной жизни. Но она также и свидетель преступления, и я не могу позволить ей рассказать об этом кому-либо.