Я закусываю губу и качаю головой, борясь с желанием закатить глаза. Он меняет положение: просовывает каждую руку под мои колени и поднимает их выше. Из меня вырывается смущенный вскрик, когда он меняет угол наклона бедер и попадает в точку, которая мгновенно заставляет мои ноги яростно задрожать.

– О, Боже, – стону я. И на этот раз я не могу удержать голову от падения на зеркало позади меня, а глаза – от закатывания к потолку.

– Вот так, детка. Я твой гребаный Бог, – рычит он, прежде чем я чувствую, как его зубы впиваются в мою шею.

Мой живот сжимается, и я чувствую, как оргазм нарастает с опасной скоростью. Ощущение, словно в моем животе бушует разъяренный Посейдон, создающий разрушительное цунами, которое наверняка убьет меня.

Зеркало начинает яростно дребезжать от того, как сильно он меня трахает. Кажется, что оно может разбиться в любую секунду, но я не могу заставить себя беспокоиться об этом.

Как раз в тот момент, когда я почти достигаю пика, он полностью выходит из меня. И я хнычу, внезапная пустота ощущается почти болезненно.

– Что…

Он опускает меня на ноги и отступает назад, указывая на пол. Мои колени подкашиваются, а равновесие сбито острым удовольствием, пульсирующим между бедер.

– Встань на четвереньки.

Я не спорю, в основном потому, что облом моего оргазма мучителен, а ноги не в состоянии долго держать тело.

На моих глазах выступают гневные слезы, но я сдерживаю свой язвительный комментарий. Он ведь только усугубит мое наказание.

Я жду, что он снова войдет в меня сзади, однако его руки проскальзывают между моих ног и хватают за нижнюю часть бедер, поднимая так, что мои колени уже не стоят на земле, и заставляя меня держать себя, чтобы не упасть лицом вниз. Я чувствую его горячее дыхание на своей киске за секунду до того, как его зубы впиваются в мой клитор.

Я вскрикиваю, дергаясь от боли. Но он не мучает меня, как в прошлый раз. Он сразу же берет мой клитор в рот и ласкает мою сочащуюся киску.

Он стонет, посылая восхитительные вибрации по всему моему телу.

– Ты чертовски хороша на вкус, – бормочет он, прежде чем снова провести языком по моему клитору.

Я поднимаю голову и бесстыдно смотрю, как он пирует мной сзади. Поворачиваю голову, чтобы лучше рассмотреть, как он стоит на коленях позади меня, поедая мою киску, словно оголодавший.

Надвигающийся оргазм вновь разгорается и становится еще более острым, чем раньше. Я не в состоянии снова вжаться в его лицо, как мне того хотелось бы, поэтому перед его хлестким языком я беспомощна.

– Зейд, пожалуйста, – умоляю я, мои глаза смежаются от наслаждения.

– Моя маленькая мышка хочет кончить? – спрашивает он, его собственный голос звучит неровно и с придыханием.

Я бы назвала его лжецом, если бы он попытался отрицать свою тягу ко мне, но в этом-то и дело – Зейд никогда не пытался скрыть, как сильно он меня хочет. Он никогда не приукрашивал и не отрицал тот факт, что отчаянно жаждет меня.

– Да, – со стоном умоляю я.

Он отстраняется, и я кричу в разочаровании, стуча кулаком по полу. Ярость от того, что мне отказали во второй раз, захлестывает меня, и я бьюсь о его руки.

Он лишь смеется.

– Ты чертов за…

Он прерывает мою тираду, вталкивая в меня член, и его яйца шлепают меня по чувствительному местечку. Я проглатываю свои слова, так как этот угол позволяет ему войти гораздо глубже, чем раньше.

Я выгибаю спину и впиваюсь ногтями в пол, царапая грязную плитку, пока он без устали входит в меня.

Он хватает меня за волосы и грубо дергает мою голову назад, заставляя меня смотреть в зеркало прямо перед собой, как он трахает меня.

– Ты хочешь кончить на моем члене, детка?

Я судорожно киваю головой. Он улыбается в ответ.

– Ты была хорошей девочкой для меня?

Я еще раз нетвердо киваю.

– Тогда, черт возьми, скажи это, Аделин.

Я сжимаюсь вокруг него, когда слышу свое полное имя, произнесенное его грассирующим тенором.

– Я твоя хорошая девочка, – выдыхаю я, зашедшая слишком далеко, чтобы ощущать что-то еще, кроме ослепляющей похоти.

Он прижимается передом к моей спине, вонзаясь в мою напряженную киску. Рука в моих волосах спускается вниз по горлу и крепко сжимает его, а другая его ладонь проводит по моему плоскому животу.

– Сегодняшняя ночь – всего лишь тренировка, но я обещаю тебе, маленькая мышка, что однажды это тело будет вынашивать всех моих детей, – рычит он, скрежеща зубами.

Его образ расплывается, когда мои глаза закатываются, и на меня наконец обрушивается волна цунами. Я кричу так громко, что от крика едва не дребезжат зеркала. Имя Зейда срывается с моих губ невротическим напевом, а весь мой мир разлетается на мелкие кусочки.

– Черт! Вот так, детка. Твоя киска такая чертовски тугая, дои мой гребаный член, – хрипит Зейд.

Он заканчивает фразу с ревом, его бедра содрогаются, и он втыкается в меня в последний раз, наполняя меня своим семенем, пока я больше не в состоянии вмещать его в себя.