– Тебя напрягает наличие охраны?

– Нет, наши агенты – словно невидимки. Меня напрягает наличие причины для охраны.

– Насколько я знаю, Федотов выдал Мороку карт-бланш на устранение Падре и его банды.

– Боюсь, Падре не согласится умереть без сопротивления.

– И то верно…

Лера с тяжёлым вздохом одёрнула свитер Сокола:

– У меня дурные предчувствия. Звонят редко, разговоры буквально по минуте и… И ты бы слышал их голоса…

– Не накручивай себя. Вылет сложный, плюс эти головорезы. Но им не впервой. Ещё две недели, и потом Федотов обещал не дёргать их до весны.

– Было бы шикарно…

* * *

Арчи сидел у входа в казарму и с сигаретой в зубах что-то рисовал на листе бумаги. Сокол тоже закурил и присел, глядя ему через плечо.

– Так сильно скучаешь?

– Вернусь, сделаю новую татуировку.

– Это эскиз что ли?

– Ага…

На бумаге красовался графичный, выделенный резкими линиями профиль Ани, наполовину закрывающий лицо самого Арчи.

– Мне нравится. Куда набьёшь?

– На сердце.

– Логично.

– А ты?

Дима хмыкнул:

– Так я ж уже…

– А, точно. Блин, ну вас! Вечно всё спускаете ниже пояса.

– Неа. Я у Пики между лопаток.

Арчи поперхнулся:

– Давно ли?

– Когда мы улетали в прошлый раз.

– Странно. Не видел.

Сокол хохотнул, толкнув друга в плечо:

– Думаешь, стоит сказать ей, чтоб почаще появлялась в офисе с голой спиной?

Мимо них, тихо переговариваясь, прошли головорезы Падре. Арчи молча проследил за ними и снова уткнулся в эскиз:

– Почему Морок не слушает нас? Их нужно обезвредить до финального броска. Иначе там мы рискуем выхватить настоящих проблем…

– Не хочет подмочить репутацию.

Арчи проговорил совсем тихо:

– Я предлагаю действовать без него. Джокер готов, только свистни. Мастер… Его недолго уговорить.

– Четверо против шестерых?

– Блядство, глушители кому придумали? Ты что, с двух рук стрелять разучился? Двоих тебе, двоих Шутову, и мы с Вовой возьмём по одному. А Морок пусть и дальше ходит в белом плаще.

Дима задумался, покусывая губу. Он любил простые и чёткие планы. Они всегда срабатывали. Чем больше деталей и условий, тем больше шанс на провал.

– Давай вечером ещё раз поговорим с Дэном. Если он ни в какую, то ночью разберёмся сами.

* * *

– Нет.

– Да объясни ты! Почему нет?!

Денис хмуро жевал зубочистку и непреклонно смотрел на Арчи из-под сведённых к переносице бровей.

– Потому что это минус шесть бойцов. В броске они дают неоспоримое преимущество.

– В броске они посносят нам головы.

– Нет, Сокол. Федотов предупредил их: шаг в сторону, и с вертолёта на родину они выйдут в браслетах.

– Федотов так и не нашёл на них управу за год! – не унимался Кельт. – А теперь ты веришь, что такая угроза сработает?! Они держат его за яйца. Они знают то, что не должен знать никто, кроме власть имущих.

– Если он попытается их арестовать, они откроют рты. Значит, их так и придётся убить. Но до этого они пройдутся по нам, – кивнул Дима.

– Действия утверждены и согласованы. Мы уберём их во время броска. Точка.

Сокол и Кельт переглянулись.

– Если вы что-то задумаете за моей спиной, будьте тоже готовы к аресту, – Денис встал и медленно прошёлся по казарме. – Только не думайте, будто я принимаю решения назло или во вред вам. Я полностью осознаю все риски. И соблазн шлёпнуть их всех очередной звёздной туркменской ночью меня тоже посещал.

– Так что нам мешает, Дэн? Федотов никогда не пойдёт против нас! Основная часть операций объективно лежит на “Фениксе”, на твоих мозгах и наших слаженных действиях. Побурчит и отстанет! – Сокол пнул от досады гору их вещмешков.

– Дим… Мы в той ситуации, когда сложно однозначно определить правильное решение. Но мертвецы точно не сократят завтра количество наших противников. Действуем по плану. Как только станет ясен исход нападения, проредим компанию Падре. А послезавтра добьём оставшихся.

* * *

Милош вернулся в свою съёмную квартиру в районе Патриарших прудов ближе к полуночи. Устало потянувшись, он снял пиджак, ослабил узел галстука и уже нагнулся, чтобы разуться, как его сонный взгляд зацепился за небольшой отпечаток подошвы, темневший посреди холла.

Отпечаток принадлежал не ему. Милош был патологическим чистюлей и после московских дорог никогда не позволял себе ходить по дому в обуви. Выпрямившись, он тем не менее прямо в обуви прошёл в просторную столовую, погружённую в темноту. Как только глаза его привыкли к отсутствию света, он без особого труда различил мужской силуэт, сидевший на фоне окна, в которое попадали обрывки фонарных лучей.

– Волохов.

– Мазур.