– Ой, хорош издеваться, а? Старик снова довёл мою жену, и она укатила в Париж лечить депрессию очередным шопингом и молодым вином.

– Снова будем вчетвером?

– Да. Проходите…

Софи с лёгким страхом непроизвольно взяла Волохова за руку.

– Переживём… Час препирательств – и мы свободны ещё на пару месяцев.

– Дурацкая пытка.

Яков, как и всегда, недовольно восседал во главе стола:

– Могли бы и почаще наведываться в отчий дом.

– И вам добрый вечер, – Даниил уже предчувствовал то сомнительное наслаждение, с которым устраивал препирательства с этим бессмертным стариком на каждом совместном ужине.

Почему-то Якову нравилось спорить с Волоховым. Он делал это с неизменной дьявольской ухмылкой, каждый раз проигрывал в аргументах, сипло смеялся и удалялся к себе. После чего все с облегчением выдыхали.

– Почему Софья уезжала одна на целую неделю?

– Мои обстоятельства в последний момент резко изменились, и я не смог присоединиться к ней.

Яков прищурился:

– Врёшь как дышишь.

– Вы уверены, что хотите в очередной раз проиграть в словесном бою?

– Я уверен, что вы решили, будто мне больше нечем заняться, кроме как годами ждать правнуков.

– Отец! Я просил не поднимать эту тему!

Но Яков был непреклонен:

– Полгода прошло со дня свадьбы. И ни намёка на ваше крайне острое желание строить настоящую семью! Один в офисе пропадает, вторая шляется по провинции в одиночку. Я не собираюсь это терпеть.

– Да вы что… И какие санкции примените на этот раз?

– Блин, Даниил! Ну ты-то куда… – Ярослав неизменно чувствовал себя не в своей тарелке на подобных ужинах. С одной стороны, он после каждой второй фразы отца испытывал испанский стыд, с другой – переживал, как бы Волохов не перегнул палку и не довёл старика до приступа.

– Впишу пункт в завещание! Без детей никаких заводов!

– Боже… – Софи уронила голову в ладони. Её понемногу начинало лихорадить. Списав это неприятное ощущение на нервное напряжение, она допила уже второй бокал воды и уставилась в окно.

– Впишите туда сразу поимку банды лепреконов и оседлание радужного единорога. Чтоб мы наверняка не справились, – Волохов уже вовсю забавлялся, но без значительной агрессии. И старался не смотреть лишний раз на нервно подёргивающееся лицо тестя.

– Дошутишься! У меня тут нахлебников целый вагон!

– При всём моём уважении, назвать меня нахлебником – достаточно лицемерно. Я не сижу на шее у Ярослава и поднялся в своём деле далеко не только благодаря работе с ним.

– Ещё бы ты попытался где-то тут присесть! Я и баб-то его сгонял, сколько мог!

– Господи, когда это всё закончится…

– Для чего? Это личная жизнь вашего сына, с какой стати вы позволяли себе лезть в его дела?

– Давайте не будем!

– Умел бы ты выбирать женщин, не стали бы.

– Ярослав, сочувствую, правда.

– А с чего вдруг сочувствовать? Не удивлюсь, если через пару-тройку лет объявится ещё одна милая мордашка внебрачного ребёнка.

Ярослав ударил ладонью по столу и встал:

– С меня хватит! Если бы не ты со своими диктаторскими замашками, никаких внебрачных детей не было бы!!! Только законные! – он вдруг осёкся и бросил взгляд на застывшую Софи.

– Что? Что это значит?

– Ничего.

– Да расскажи, чего уж!

Софи стащила с себя жакет, но ей всё ещё было жарко и некомфортно:

– Что ты должен рассказать?! Папа?

Волохов сжал её ладонь, но она вырвала пальцы и, с трудом выпрямившись, уставилась на отца.

– Нет уж! – Ярослав зыркнул на отца. – Ты заварил, ты и рассказывай!

– Я ничего не заваривал! Я поступил, как должно!

– Да что вы оба?!..

Ярослав снова посмотрел на дочь. Волохов начинал догадываться…

– Что-что?! Деду скажи спасибо, что до двадцати пяти лет понятия не имела, кто твой отец! Он мне весь мозг вынес из-за твоей матери! Не ровня… Приживалка. Как только ни обзывал, ни изводил, ни… А я её любил! Год пытался противостоять! Год это всё сносил!!!

У Софи всё поплыло перед глазами…

– Ярослав… – Даниил аккуратно качнул головой.

– Что?! – Ранкович от бешенства швырнул фужер, и тот, ударившись об угол огромного камина, разлетелся вдребезги.

– Я хочу уйти…

– Мы не закончили! – во взгляде старика одновременно читались раздражение, страх и неуверенность.

– Очень даже закончили, – Волохов помог Софи встать и стремительно вывел её из столовой, но только на улице понял, что она вся была неестественно горячей. – Эй, ты в порядке?

– Нет… – Софи согнулась пополам и застонала.

– Софи! – Даниил подхватил её и почти бегом понёсся к машине. – Сейчас… Потерпи. Что болит?.. – он усадил её на переднее сиденье и откинул спинку на максимум. Софи снова скрутило, и она еле слышно простонала: