На мгновение я останавливаюсь, оглядываюсь вокруг в поисках других предметов, которые можно использовать в качестве утешения, и встречаюсь взглядом с собственным отражением в зеркале. Я смотрю на парня напротив и не узнаю себя. Помятый, уставший, в синяках и с красными глазами. Алессио Уильямс. Как оказалось, на самом деле такого человека не существует и никогда не существовало. Он был выдумкой, ложью, как и вся моя жизнь была обманом.

Кто я такой?

– Кто я, блять, такой?!

Я нахожу единственный целый предмет и тянусь за ним. Лампа летит прямо в незнакомого мне парня в зеркале. Звук разбитого стекла отражается от стен и эхом разносится по комнате. И только после этого наступает мёртвая тишина.

Внезапно обессилев, я падаю на пол и облокачиваюсь спиной о кровать, ища опору. Я запрокидываю голову назад и устало провожу рукой по лбу. И в этот момент мой мозг переключается.

– Вы должны уехать, Лиана, – говорит папа, обращаясь к маме. Они уже полчаса спорят о чём-то, думая, что я ещё сплю.

Когда я проснулся, первым делом услышал голоса родителей, доносящиеся из их комнаты, которая была напротив моей. Они редко спорили, но в последнее время я всё чаще слышу повышенные тона и мамин плач. Но каждый раз после этого они с папой выходили из своей комнаты, улыбаясь и обнимая друг друга.

В первый раз мне было страшно, потому что тогда я подумал, что они больше не любят друг друга и хотят развестись, как родители моего одноклассника Тео. Но, когда я увидел, как папа целует мою маму, я понял, что взрослая жизнь на самом деле сложная и странная штука. Они не развелись.

Сейчас же, мне кажется, всё намного серьёзнее, потому что их крики становятся всё громче и они не выходят из комнаты, держась за руки, уже долгое время.

– О чём ты говоришь? Я не смогу снова уехать без тебя! Сколько можно жить такой жизнью? Мы скучаем по тебе! – кричит мама на папу сквозь слёзы. – Он будет скучать по тебе! Мы только приехали и привыкли жить тут, а теперь ты опять нас выгоняешь? Я устала быть одна, Джованни. Далеко от тебя, на другом континенте! Мне надоело объяснять людям, где отец моего ребёнка, почему он не с нами, почему я всегда одна хожу на его игры и родительские собрания. Я больше не хочу притворяться той, кем не являюсь! Быть постоянно осторожной, смотреть по сторонам, беспокоясь о том, что кто-то может напасть и причинить мне и Алессио боль, пытаясь выйти на тебя или твоего босса, или кто он там!

– Лиана, будь тише, чёрт возьми! – говорит папа, ещё больше повышая голос, чем пугает меня. – Ты думаешь, мне этого так хочется? Жить, притворяясь другим человеком, быть постоянно наготове и думать о каждом шаге наперёд? Быть постоянно вдали от вас?! Это нет так, мать твою!

Я практически никогда не слышал, чтобы папа произнёс хотя бы одно плохое слово, не говоря уже о таких выражениях. Он никогда не разговаривал так ни с мамой, ни со мной. Мой папа – полицейский, мой супермен, который спасает людей от плохих чудовищ. Он никогда никого не обижает и не причиняет боль. Но почему сейчас он так говорит с мамой? Неужели она сделала что-то не так? А может, это моя вина?

Я открываю пошире дверь и выхожу из комнаты. Мои босые ноги медленно и тихо идут в сторону спальни родителей, из которой всё ещё раздаются их голоса. Я не выспался и хочу есть, но стараюсь не думать об этом, только желая узнать, что я сделал, чем вызвал гнев папы. И тут его крик останавливает меня посреди коридора.

– Лиана, хватит!

За этим следует звук разбитого стекла. Я подскакиваю на месте и бегу прямо к ним.

– Мамочка? – я смотрю на маму, застыв в дверях. Она выглядит не очень хорошо: её волосы растрёпаны, лицо красное, и она плачет.

– Ох, малыш, – она подходит и садится на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной, хоть я и довольно высок для своих почти семи лет. – Мне жаль. Мы разбудили тебя?

Она вытирает рукавом своего халата слёзы со своих глаз, пока мои смотрят на разбитое зеркало и осколки, среди которых лежит сломанная лампа. Папа подходит к нам и тоже садится.

– Прости, сынок. Мы с мамой немного повздорили, но всё хорошо, – говорит он, обнимая маму и меня своими большими сильными руками.

– Правда? Вы так громко кричали, – обращаюсь я к ним, кладя голову на плечо своего супермена.

– Конечно, сынок, – отвечает папа, поглаживая мои волосы и смотря на маму, которая, кажется, больше не плачет и даже немного улыбается. – Я немного устал на работе и сорвался на маме, но обещаю, такого больше не будет. Прости.

Не уверен, что он обращается ко мне, но я его уже простил, потому что папа вновь тянется к маме и целует её, отчего мамина улыбка становится ярче.

– Я люблю тебя, uccellino.

Папа всегда называет маму пташкой на итальянском. Не знаю почему, ведь это глупо, но я уже привык, как и она. Ей это нравится. Мама всегда улыбается папе, когда он так к ней обращается.

– Я тоже люблю тебя.

– Фу, – я морщу нос и закрываю глаза, потому что это правда противно – видеть их телячьи нежности. – Вообще-то я проголодался.

– Мы тоже тебя любимым, малыш.

Папа смеётся и поднимается, беря меня на руки, а второй рукой обнимая маму. Мы идём завтракать, оставляя в этой комнате бардак и все плохие моменты, потому что мама с папой никогда не разведутся, они ведь любят друг друга, несмотря ни на какие ссоры.