– Нет никаких нас, Алессио! И не будет! Ты думаешь, что мой отец убил твоего! Ты ненавидишь его и мою семью, а значит, и меня…

Адриана убегает от меня всё дальше, но я иду следом за ней, не позволяя вновь закрыться от меня.

– Это ложь, – я встаю к ней вплотную. Она не смотрит на меня. Её глаза блуждают по рядам библиотеки, губы сжимаются, а руки скрещены на груди, делая её ещё пышнее.

Боже, сохрани мой рассудок.

– Как бы ты ни пыталась скрываться, мы оба знаем, что ты чувствуешь то же, что и я. Даже если ты пока не готова это признать. Ты можешь лгать мне и своему отцу, но не пытайся лгать самой себе.

– Как ты можешь так говорить? Как ты можешь любить меня? Я пыталась тебя убить! – Адриана вновь убегает, отдаляясь от меня, когда я пытаюсь приблизиться.

Блять.

Мне надоело бегать за ней, поэтому на этот раз я просто не даю ей очередного шанса на побег, когда встаю напротив и кладу руки на полки по обе стороны от неё, заключая её в клетку.

– Да, а я воспользовался шансом и похитил тебя.

– Но это не было похищением! И я не чувствовала себя в плену!

– А я не чувствую себя мёртвым, – я приближаюсь к ней вплотную, и моя грудь соприкасается с её.

– Алессио, не надо… –Слёзы падают на атласную ткань платья, оставляя мокрые пятна.

– Это правда, принцесса, – мой большой палец смахивает слезу с её подбородка и проводит дорожку до её пухлых губ, вкус которых я отчаянно хочу попробовать вновь. – Мне плевать на то, что было. Мы начнём всё заново. Ты и я, – мои губы приближаются и нависают над её сомкнутыми. Она замирает, не двигается, лишь невидимая дрожь сотрясает её тело подо мной. Адриана знает, что поймана в ловушку и пути обратно нет. Она сдаётся самой себе, поддаваясь мне. – Как я и говорил, ты свет в моей тьме, и я ни за что не позволю ей снова поглотить меня. Я не отпущу тебя. Считай это эгоизмом, мне плевать. Я готов бороться за нас. С тобой или с твоим отцом – не имеет значения. Я сделаю это. Потому что ты моя.

Я делаю последний шаг в её сторону и прижимаюсь к её губам в жёстком поцелуе, не дав возможности больше сопротивляться. Она делает последнюю попытку оттолкнуть меня, упираясь руками в грудь, пытаясь показать непокорность, но этого недостаточно. Даже если бы бульдозером меня сейчас оттаскивали от неё, я бы не сдвинулся с места.

Я толкаю нас к полке за её спиной и сильнее прижимаюсь к Адриане. Мой язык скользит по ей нижней губе, потом по верхней, прося доступа, как она любила. Я мог бы ворваться в её рот без труда, но мне нужно, чтобы она сама добровольно согласилась на это. Мне мало её стонов и лёгкого покачивания бёдрами у моего члена. Я жажду её беспроигрышного падения, поэтому повторяю это движение до тех пор, пока она не сдаётся.

Ей требуется мгновение, чтобы открыть свой ротик и впустить меня. Когда наши языки наконец соединяются в танце, громкий и продолжительный стон срывается с её губ.

Блять, как я скучал по этому.

Я целую её, поглощая и впитывая каждый звук, что она издаёт. Наслаждаюсь её неповторимым вкусом, при этом не пропуская ни одну слезу, что продолжают скатываться по щекам, как чёртовы предатели. Я намерен навсегда стереть их. Я заберу всю её боль.

Руки Адрианы сжимают лацканы пиджака и притягивают меня к себе, хотя не уверен, что между нами ещё осталось пространство даже для иглы. Но кто я такой, чтобы спорить?

Я прижимаюсь к ней, ощущая каждый изгиб её тела под собой и в своих руках. Мы продолжаем целоваться, задыхаясь, но не отстраняемся. Я кусаю её, она кусает меня. Я облизываю место укуса, она делает то же самое. Я глотаю её дыхание, она повторяет за мной. Мы дышим друг другом, словно до этого не дышали вообще. Мы как две половинки одного целого. Неделимые части, которые не могут существовать одна без другой.

Поцелуй становится диким и неконтролируемым. Это не утоляет мой голод, лишь сильнее распаляя.

– Я так скучал по тебе. По этому. По нам с тобой, – между поцелуями произношу я.

Руки Адрианы блуждают по моему телу, расстёгивают пиджак и сбрасывают его на пол. Они проникают под рубашку и соприкасаются с моей кожей, отчего стонать начинаю уже я. Её теплые ладони оглаживают мой живот, проводя по кубикам пресса и поднимаясь к груди, обходя тот участок, где она оставила свой след в виде раны от пули, но, когда её пальцы случайно находят бинты, она резко отстраняется и смотрит вниз с целым океаном слёз в глазах.

– Я в порядке, – успокаиваю девушку, погладив по щеке и поднимая её подбородок.

– Нет, ничего не в порядке. Это моя вина…

– Адриана, не надо. Я жив, с тобой. Мы оба. Мы начнём всё сначала.

Мои губы вновь находят её. Прильнув к ним, я наслаждаюсь вкусом карамели в сочетании с солёными слезами. Я провожу языком по нижней губе, собирая каждую слезинку, и углубляю поцелуй, входя в её приоткрытый рот.