Аноним сделал несколько шагов в мою сторону и продолжил с тем же пылом в глазах, что появился с тех пор, как он начал рассказывать нам свою душещипательную биографию.

– Я жаждал мести. Маттео Моретти и мой отец должны были гнить в яме, которую я бы сам вырыл. Я готовил план мести, сидя в своём глухом уголке, собирая информацию по крупицам, чтобы в нужный момент сделать ход. И именно тогда я узнал, что доносчиками были не предатели из моих ребят, а некий полицейский, работающий на Маттео. Но он был не просто кем-то, верно? – он направил свою трость на меня. – Джованни Гуэрра. Настоящий консильери, который был к тому же лучшим другом Маттео, вместе с которым они разработали стратегию по его внедрению в полицию. Это было гениально. Никто о нём не знал. Никто. Маттео всё распланировал и был на шаг впереди, имея крысу среди полицейских, который доносил на всех остальных и скрывал любую информацию о Каморре, сбивая копов с пути, – он стукнул тростью об пол и опёрся на неё двумя руками, продолжая смотреть на меня. Его рот дёрнулся в попытке улыбнуться, и шрам, что был оставлен на его щеке, стал ещё заметнее. – Человек, оставивший своего маленького сына и страдающую от депрессии жену на другом континенте. Он отдал всё, посвятив себя Каморре, но при этом переживал за свою семью, старался наладить все дела здесь, чтобы вернуться к любимым. Драматично, не правда ли?

Сукин сын. Чёртов игрок. Он болен. Он наслаждается хаосом, который сам же и создал. Боль и страдания других подпитывают демонов внутри него. На его лице отражается удовлетворение, когда он рассказывает о своих гнусностях и сумасшедших поступках. Он издевается надо мной, зная, что в данной ситуации я беспомощен. И я понимаю, что это повествование ещё не закончено и, если Маттео не поторопится, мы с Адрианой станем следующей дозой для демонов в его голове.

– Пока моё тело восстанавливалось, я выжидал и следил за Маттео, Джованни и своим отцом, у которого родилась дочь, и который жил своей жизнью, словно ничего не случилось. Но он выстрелил в своего сына на том дерьмовом складе и оставил умирать.

Аноним потерялся в своих воспоминаниях. Его глаза замерли в одной точке, в них можно заметить эмоции, не свойственные этому больному ублюдку. На секунду мне стало даже жаль его.

– Мне приходилось наблюдать за их жизнями, текущими своим чередом. Дела в Каморре налаживались, они были счастливы в кругу своих семей. Я не мог понять – почему? Почему мне не было там места? Почему от меня вот так просто отказались?

Он как по команде возвращается в реальность, стирая со своего лица всю печаль и тоску, которые ещё мгновение назад украшали его. И если в тот момент наивная идея жалости к нему просочилась в мою голову, то сейчас я ясно вижу, что это всё его очередная больная игра. Его потерянный и опечаленный взгляд исчезает, а вместо него на лице появляется злорадная ухмылка, глаза заблестели от возбуждения.

– И тогда я понял, что ценность в семье. Что моя месть будет идеальна, когда виновники будут мучиться от потери своих близких, страдая от горя и одиночества. Они бы жаждали смерти, лишь бы не испытывать всё это.

– Ты убил собственного брата? – еле слышимый вопрос Адрианы, который она произнесла сквозь слёзы, донёсся до нас и растворился в ночи.

– Умная девочка. Но он никогда не был мне настоящим братом, да и, честно говоря, в тот день целью была ты, красавица, в первую очередь, – он пожимает плечами. – Данте и твоя мама стали просто удачным бонусом.

– Ты… ты чудовище…

– Плевать, – он разворачивается ко мне, отвлекаясь от Адрианы. – Ты же изначально не входил в мой план мести, ведь твой отец и так получил по заслугам, но потом, когда я узнал тебя на свадьбе, мне стало интересно: почему ты здесь? Неужели ты решил вступить в Каморру, чтобы отомстить за смерть своего отца и мамочки? Она ведь стоила мести, не правда ли? – кровь и так уже кипела у меня в жилах, но как только он упомянул мою мать, моё тело стало трясти. – Помню, как приехал в Лондон и познакомился с прекрасной Лианой, вправил ей немного мозги, ведь для этого и нужны друзья, которые раскроют глаза на такие вещи, как предательство и измена мужа, верно?

О чём он, блять, говорит?

Я услышал вздох Адрианы. В её испуганных глазах блестят слёзы, она смотрит на меня с такой… жалостью? Почему она так смотрит на меня?

– Алессио, – я вижу, как её губы шепчут моё имя, но не слышу ни звука.

Её голова качается из стороны в сторону в безмолвном «нет».

– Я не ожидал, что справлюсь так быстро, но она сама сделала свой выбор, когда перерезала себе вены, так ведь?

Нет. Нет. Нет.

Блять. Это неправда. Моя мать умерла из-за одиночества. Она покончила с собой, потому что больше не могла так жить. Она покончила с собой, потому что меня одного ей было недостаточно. Она сделала это сама, без какого-либо давления и влияния. Это был её собственный выбор. Её.

– Хватит! Перестань мучить нас!