Он не сдавался, хотя был прижат к полу. Весь избитый и со связанными руками. Его тело было истерзано. Две пули, сломанные рёбра и нос, заплывший глаз и израненное сердце. Но он всё равно отдавал все силы, пытаясь вырваться и прийти мне на помощь.

Я слышала его крики и видела его слёзы. Они были из-за меня. Ради меня. Но нас уже ничто не спасёт. После этого нас невозможно будет исцелить.

Я в последний раз посмотрела на любовь всей моей жизни и, улыбаясь, прошептала ему слова, которые так легко сорвались с моего языка. Они были музыкой для моих ушей, когда он произносил их.

–Я люблю тебя.

Алессио смотрел на меня своими бездонными глазами и молча просил не сдаваться. Но было поздно. Я уже сдалась.

Я больше не могла.

Отключив эмоции, я закрыла глаза и заглушила в себе все чувства, оставив лишь любовь к нему, и представила здоровое лицо Алессио, вспомнила его улыбку, ямочку на щеке, прекрасные искрящиеся глаза, острую челюсть, покрытую лёгкой щетиной. Я постаралась вспомнить каждую черту его лица без всяких ран, чтобы навсегда запечатлеть его в своей памяти именно таким.

И тогда я отключила все свои эмоции.

Больше ничего не было.

Я открыла глаза, ощутив прикосновение на своей талии, и посмотрела вдаль, на зелёные деревья, колыхающиеся от ветра. Аноним положил одну руку мне на спину, а вторую на бедро. От начал медленно гладить внутреннюю сторону, приближаясь к моей сердцевине. Пока он возился со своими брюками, я вспоминала каждый момент, который мы разделили с Алессио в горном домике. Он подарил мне столько прекрасного опыта. Этот мужчина стал моим проводником в жизни, он вытащил меня из ямы, которую я рыла себе, утопая в печали от потери любимых. Алессио был моим якорем в жизни и сейчас, не зная того, стал моим спасением, потому что благодаря всем ярким впечатлениям, полученным с ним, я смогла забыться и не чувствовать ничего, кроме любви к нему.

Я умирала, но была любима.

Я хочу зажмуриться, чтобы не видеть боль и смирение на лице Адрианы. Я хочу смотреть в бездонные глаза любимой, чтобы разделить с ней страдание и поддержать её. Я не делаю ни того, ни другого.

Звук выстрела раздаётся в воздухе, когда Стив падает на землю возле меня с дырой между глаз. Затем в дом входят несколько человек с пистолетами, сопровождаемые новыми выстрелами. Маттео целится в руку ублюдку, которой он всё ещё удерживает Адриану прижатой к столу, и стреляет. Когда следующая пуля попадает ему в ногу, он наконец отпускает её и падает на одно колено.

Марио, ворвавшийся следом за Маттео, убивает того придурка, что придавливал меня к полу, третий отморозок лежит рядом со Стивом с открытыми глазами, устремлёнными к небу.

– Если ты попытаешься сделать хоть одно лишнее движение, я пущу пулю на этот раз прямо в твою голову, Кайл, – рычит Маттео, подходя к нему, переступив через тело Стива.

– Нельзя так врываться и портить вечеринку, джентльмены. Если только вы не скучали по мне, – он, корчась от боли, переводит взгляд с Маттео на Марио. – Ты скучал по мне, отец?

– Подними руки и отойди от моей дочери.

Аноним, точнее Кайл, как его назвал Маттео, не спуская глаз с отца и с улыбкой психопата на лице медленно поднимает руки и отползает к стене, подальше от Адрианы, которая всё ещё лежит на столе, не двигаясь.

Блять. У неё шок.

Марио снимает с меня наручники и помогает подняться. Боль в ноге, да и во всём теле замедляет движения, но я спешу к Адриане, как только чувствую устойчивую почву под ногами.

Она не шевелится, когда я подхожу к ней и дотрагиваюсь до её ледяной кожи. Первым делом я нахожу пульс на шее. Он слабый, но этого достаточно, чтобы запустить моё сердце. Её глаза закрыты, дыхание слабое, волосы спутаны. Адриана в шоке, но жива и цела. Я поправляю платье и накидываю на неё пальто, которое подошедший Энцо передаёт мне.

Проигнорировав боль в теле от побоев и сломанных костей, обезвоженность и усталость, я аккуратно поднимаю Адриану с грязного стола и прижимаю к себе. У меня кружится голова, в глазах темнеет, но я отгоняю надвигающийся обморок и продолжаю стоять, крепко держа Адриану в своих руках. Я могу чувствовать её, прикасаться к ней – это важнее всего.

– Нужно отвезти её в больницу, – говорю я.

– Она в порядке? – спрашивает Маттео.

Она не была в порядке, нам предстоит ещё пережить этот день, но мы спасены, поэтому я киваю.

– А ты?

Нет.

– Да, – отвечаю я вместо этого.

– Давай я отнесу её в машину, врач уже ожидает, – предлагает Энцо.

Это разумно. Я не уверен, что смогу сделать шаг без посторонней помощи, не говоря уже о том, чтобы нести Адриану и не причинить ей ещё больше боли. Поэтому я позволяю Энцо увести мою девочку подальше от этого дерьма. Мои губы прижимаются к виску Адрианы, целуя её холодную кожу.