В каждый удар я вкладывал слова, которые никогда не осмеливался произнести много лет.

«Я люблю тебя, папа».

«Ненавижу тебя, отец».

Костяшки пальцев болели, теплая кровь стекала по рукам, но это не помогло утихомирить ярость. Весь мир остановился, оставив лишь нас двоих. Я ничего не слышал, кроме шума и звона в ушах. Я не мог остановиться. Не мог перестать выплескивать на своего отца боль и ненависть, копившиеся годами. Ребенок во мне кричал, умоляя прекратить, но я видел слезы на его глазах, синяки на лице и сломанную руку в гипсе из-за «случайного» падения с лестницы, и не мог этого сделать.

Когда мысль о том, что я вот-вот убью своего отца, пронзила сознание, хрупкое тело, словно одеяло, окутало меня сзади, а маленькие ручки накрыли окровавленные кулаки. Запах орхидей и фрезий вытеснил запах крови.

– Диего, довольно. Все хорошо. Я здесь.

Селена продолжала шептать мне это, пока я не пришел в себя и не вернулся в реальность. Она повторяла эти слова снова и снова, пока мое одеревеневшее тело не расслабилось, и я не соскользнул с Рикардо, который наконец перестал смеяться, как сумасшедший. Он перевернулся на бок, чтобы сплюнуть кровь, скопившуюся у него во рту.

– Вставай. Пойдем домой.

Селена поднялась и взяла меня за руку, невзирая на кровь, покрывшую пальцы. Посмотрев на нее, я ожидал увидеть на ее лице ненависть или хотя бы страх, но ничего подобного не обнаружил. Она все так же смотрела на меня своими ярко-голубыми глазами, похожими на чистое небо, и улыбалась той же яркой улыбкой.

О Боже, как я любил эту девушку. Любил.

Мне нужно было сказать ей об этом. Прокричать всему гребаному миру, как сильно я любил Селену Маккой.

– Это было последним предупреждением. В следующий раз я не остановлюсь.

Бросив восемьдесят евро на лежавшего на земле Рикардо, я прижал Селену к себе, поцеловал ее в макушку и направился домой.

Что-то внутри меня говорило, что ее мягкие черты лица, блеск в небесно-голубых глазах и теплая искренняя улыбка станут лекарством от кровоточащих ран прошлого.

– Спасибо, мой лунный свет.

Ей не нужны были объяснения. Мы оба знали, что случилось бы, если бы Селены там не оказалось.

– Всегда.

Мадрид, Испания

Октябрь 2024 года

После того, как Диего стал свидетелем моего нервного срыва и остаток вечера мы провели в полной тишине, я ощутила, как трещина в душе медленно затягивается. С той ночи между нами что-то изменилось. Что, нам еще предстояло узнать.

На следующее утро я проснулась в своей постели, где оказалась благодаря Диего, бережно перенесшему меня туда после того, как я уснула у него на груди.

Прошла неделя, и незаметно для самих себя мы погрузились в новую, уютную рутину. Я взяла на себя заботу о делах Диего: составляла план питания, отслеживала расписание тренировок, матчей и различных мероприятий вроде фотосессий, рекламных съемок и благотворительных акций, управляла его социальными сетями. Я контролировала, чтобы он вовремя питался и пил достаточно воды, планировала пресс-конференции и отвечала на его корреспонденцию, была рядом на каждой домашней и выездной игре, сопровождая на всех важных событиях.

В свою очередь, Диего включил меня в свой ежедневный ритм: утренние пробежки стали нашими совместными ритуалами, а завтраки – временем для обсуждения предстоящих дел. Вечером иногда мы смотрели фильмы или матчи, а каждые два дня обязательно звонили Тео. Вместе. Во время этих звонков Диего крепко держал мою руку, даже если надевал наушники, давая нам с братом немного личного пространства. Но его рука всегда оставалась рядом, будто оберегая меня от одиночества.

В те тяжелые дни, когда голос Тео слабел, а мой внутренний щит трещал при каждом звонке, Диего был рядом, готовый принять меня в свои крепкие объятия. Мы могли часами молчать, слушая лишь биение сердец и мерное тиканье часов. Нам не требовались слова, чтобы понять друг друга. Ни обещаний, ни ложных надежд – просто тепло и поддержка.

Эти мгновения становились островком покоя среди бурлящего мира. Когда Диего прижимал меня к себе, укладывая на колени, словно маленькую девочку, я чувствовала себя защищенной. Его руки мягко гладили спину, а теплое дыхание касалось щеки, прижавшейся к его широкой груди. Он источал аромат свежего морского бриза, напоминавшего мне о доме. Он сам был моим домом.

Я часто ловила себя на мысли, что за долгие годы отношений с Коннором никогда не испытывала таких ощущений. Он никогда не интересовался Тео, не пытался узнать его ближе, не участвовал в наших семейных разговорах. Диего же с энтузиазмом обсуждал с Тео комиксы и супергероев, отдавая предпочтение мрачному Бэтмену из вселенной «Ди Си»64. Их споры и смех наполняли комнату жизнью, заставляя забывать обо всем плохом.