Шеель и Лючия вносят Илрит на платформу и занимают места по обе стороны от Илрит. Они начинают напевать, раскачиваясь взад-вперед. Другие, невидимые певцы вливаются в мелодию, и получающиеся гармонии резонируют глубоко в моем существе. Серебристое сияние цветов, распустившихся на мшистой ламинарии, становится ярче, охватывая всех троих, стоящих передо мной. Рябь искажает люминесцентную дымку, меняя частоту с каждой высокой и низкой нотой. На коже Илрит образуются крошечные пузырьки, которые распускаются в ленты воздушного жемчуга.

Через несколько минут их покачивание прекращается, и они обмениваются короткими словами, которые я не могу расслышать. Шеель удаляется, а Лючия перестраивается и парит над головой Илрита, положив обе руки ему на виски. Ее хвост поднят вверх и слегка бьется о мшистые водоросли потолка. Ее лицо близко к его, и она продолжает тихонько напевать в гармонии с музыкой, которая все еще плывет по течениям вокруг поместья.

— Что с ним случилось? — осмеливаюсь спросить я у Шееля, когда кажется, что он больше не присоединяется к песне. Акулоподобный мужчина выглядит совершенно разъяренным. Его большие, покрытые шрамами руки сложены на груди. На его лице нарисована хмурая гримаса.

— Он пошел, когда не должен был — после того, как поклялся не делать этого. Все остальные затаились, и я думал, что он тоже. Без него все будет хорошо. — Шеель качает головой. — Я сказал ему, что сейчас там слишком опасно для него, тем более что Рассветная Точка занята. Но он настаивал, что это — «долг Герцога Копья — быть на передней линии обороны».

Количество названий, мест и людей было бы головокружительным, если бы я не привыкла быстро запоминать такие вещи для своей работы.

— Пошел «туда»? За хребет?

Шеель смотрит в мою сторону, в его глазах вспыхивает гнев. Но гнев быстро проходит, как будто он вспоминает, что я понятия не имею, как все устроено под волнами.

— Да. К Серой Впадине.

— И там живут монстры?

— Монстры и рейфы. — Он делает паузу. — Значит, ты видела одного? — Я киваю. Шеель хмурится еще больше. — Неудивительно, что он чувствовал себя обязанным. Посланники Лорда Крокана приближаются…

От этих слов я чувствую себя в гораздо меньшей безопасности. Рейфы. Монстры. Все на нашем пороге.

— Он пошел с воинами.

— Да, если они идут, то и он идет.

Я уважаю человека, который не приказывает другим делать то, чего не сделал бы сам.

— Но вернулся только он, — тихо добавляю я. Мое внимание возвращается к герцогу, все еще находящемуся без сознания. Я знаю, как это ужасно… быть единственным выжившим. Непреодолимое чувство вины неотступно преследует меня, грозя настигнуть каждый раз, когда я замираю. — Ты сказал, что он считал это своей обязанностью как Герцог Копья? — Повторение имен людей и мест помогает мне вспомнить… и отгоняет другие мысли.

— Да. У каждого герцогства есть своя главная ответственность перед Вечным Морем. Есть Герцогства Веры, Охоты, Учености, Ремесленников и Копья. Конечно, каждое герцогство должно быть самодостаточным. Но они специализируются в уникальных областях, чтобы покрыть недостатки других герцогств. Во главе их стоит хор, состоящий из всех пяти герцогов или герцогинь, причем старший из них служит нашим королем или королевой, когда требуется единый глава государства, — объясняет Шеель. Он дает подробное объяснение, но при этом ничего не говорит о том, что другие мужчины не вернулись. Я улавливаю его намерение, подсознательное или нет, и позволяю разговору идти дальше.

Понятие «герцогство» имеет для меня смысл. Это не так уж отличается от того, что в определенном регионе Тенврата сосредоточено наибольшее количество ферм, потому что там более плодородная земля. Купцы, как правило, специализируются на близости к определенным товарам. Даже члены экипажа знают одну должность на корабле лучше других, потому что склонны именно к ней, хотя и обязаны уметь подменить любого другого.

Шеель не отрывает взгляда от Илрит, в его глазах заметна озабоченность.

— Как герцогство, расположенное ближе всего к Серой Впадине, наш герцог отвечает за защиту Вечного Моря от рейфов.

Илрит упоминал о том, что в сирен, пытавшихся похитить меня много лет назад, вселились рейфы.

— Рейфы — это то же самое, что и призраки? — спрашиваю я, пользуясь тем, что он, похоже, готов к разговору, когда пытается отвлечься от других вопросов.

— Не совсем. Призраки не теряют рассудка — у них более целая душа. Рейфы — это призраки, которые потеряли себя и теперь несут в себе только ненависть и насилие. Они вызывают смятение в живых и, ослабив душу, могут уничтожить ее, чтобы завладеть телом. — Шеель наконец отводит глаза, указывая на деревянное копье, которое он нес. — Доспехи, в которые облачаются наши воины, оружие, которое мы используем, и защита, которую мы создаем против этих чудовищ, вырезаются из ствола и корней Дерева Жизни. Только копье из этого дерева может уничтожить рейфа.