Их лица преследуют меня снова и снова. Я знаю, что если бы Дживре была здесь, она бы сверкнула мне своей однобокой ухмылкой и сказала, чтобы я не чувствовала себя виноватой. Она бы сказала: «Виктория, мы все взрослые мужчины и женщины, мы сделали выбор в пользу плавания с тобой в здравом уме и теле. Мы знали о риске и снова и снова получали выгоду. Ты не можешь взять на себя ответственность за наш выбор».

Но Дживре здесь нет, и эти гипотетические слова тускло звучат на задворках моего сознания. Легко противостоят моим бегущим мыслям. Жар и холод, омывающие меня, как болезнь.

Я не должна была бежать на север. Но если бы я этого не сделала, я бы обрекла на гибель свою семью. Я не должна была пытаться разорвать свой брак с Чарльзом. Но если бы я этого не сделала, он бы продолжал преследовать мою семью. Даже если я не могу быть уверена в том, что произошло бы, я знаю о его неумолимой жестокости.

И точно так же я знаю одно: я не должна была выходить за него замуж. Если бы я не вышла, кто знает, как бы сложилась моя жизнь. Возможно, меня бы сейчас здесь не было.

Невозможно узнать, что могло бы быть. Я буду сводить себя с ума, ходя и плавая по кругу, снова и снова прокручивая свои мысли. Как будто я могу взглянуть на все эти заботы и проблемы с другой стороны и подумать, Ага, вот ответ, вот правильный курс. Вот что я должна была сделать.

Но я никогда не узнаю, правильно ли я поступила или нет, и это самое трудное во всем этом. Это то, от чего мой разум никак не может избавиться. А что, если? Эти два слова преследуют меня всю жизнь, и все, что я могу делать, — это бежать; когда я замираю, они успевают меня догнать.

Я стараюсь думать о том, что будет дальше. Вот уже пять лет я нахожусь в движении, всегда иду вперед. Всегда стремлюсь. Теперь я не могу остановиться. Я не могу исправить проблемы прошлого, я не могу сделать другой выбор. Я могу только думать о том, что я буду делать дальше. Продолжать двигаться. Вперед. Дальше. Дальше…

Когда Илрит вернется, я попрошу у него больше информации об этой магии. Нет, сначала свобода. Тогда, возможно, я смогу торговаться с ним, когда буду знать, какими силами обладаю.

Звук слабого пения нарушает мои мысли. Звук похож на тысячу голосов, взлетающих одновременно. Пронзительные. Кружатся над одним словом.

Я поворачиваюсь в сторону зловещего шума. Вдали мелькает стая дельфинов в резных деревянных шлемах. Сирены держатся одной рукой за спинные плавники, а в другой держат копья из остро заточенного дерева. Оружие тускло светится, прорезая темное море, словно падающие звезды. На нескольких сиренах надеты доспехи из того же бледного дерева — странный выбор для защиты.

Особенно когда я вижу, к чему они мчатся.

Вдали, едва различимый сквозь ночь и дымку рыжей мути, окутавшей эти моря, виднеется силуэт огромного чудовища. Оно поднимается из-за далекой преграды из кораллов, дерева и раковин, словно ползет сквозь густую муть, которая висит за этой преградой, протягивая к нам одно щупальце за другим. Пытается проникнуть в наш мир. В животе заурчало от тошноты, вызванной паникой. Это то же самое чудовище, которое пришло на мой корабль…

И снова придет за мной.

Я оглядываюсь на сирены. Впереди — знакомый бирюзовый хвост. Илрит возглавляет атаку со светящимся копьем в руке.

Песня достигает своего крещендо, и они расходятся в стороны, выпуская своих дельфинов и начиная атаку. Животные и сирены плывут вниз и вокруг извивающихся щупалец. Они наносят удары, кружась в воде. Я подплываю к краю своей привязи, прислоняясь к костям кита.

То, что он мне сказал, было правдой… Он действительно не посылал чудовище за моей командой. Они такие же враги, как и я.

Голоса становятся все громче. Я слышу их не ушами, а душой. Посохи, которые несут воины, светятся ярче, словно изгоняя злого духа.

Я болею за них, несмотря на то, что горло сжимается, и я не могу сглотнуть. Я хочу помочь. Мне все равно, что это те самые сирены, которые забрали меня. Все, что я вижу, — это борьба с чудовищем, которое убило мою команду. Я хочу отомстить. Мне нужно что-то делать, а не сидеть в стороне, в ловушке. Я не создана для тишины. Для заточения.

Сирены устремляются вниз, преследуя монстра и исчезая в красноватой дымке по ту сторону обрыва.

Песня стихает, и море становится неподвижным. Я продолжаю смотреть, ожидая их возвращения. Обследуя окрестности, я ищу других воинов. Других сирен, которые могли бы им помочь. Но их нет.

Я жду, что воины вернутся. Но они не возвращаются. Проходят минуты, луна показывает, что время перешло в часы.

А они все еще не вернулись.

Если Илрит умрет, я буду свободна? Смогу ли покинуть это место? Или исчезну? Я смотрю на метки на предплечьях. Они все такие же четкие, как и раньше. Даже старые линии, которые Илрит дал мне много лет назад… Должно быть, с ним все в порядке. Не знаю почему, но мне кажется, что я бы знала, если бы он умер.