– Возможно, кто-нибудь из них что-то видел, но неправильно истолковал видение. Вампирам недоступна полная картина. Мы можем видеть только то, о чем нас спрашивают. А если никому не пришло в голову спросить, вероятно, никто из наших не предвидел беды.

– Перед тем, как спуститься сюда, вы заглядывали в будущее? Так Кэллос узнал дорогу? – интересуюсь я.

– Нет. Из-за проклятия многие наши способности ограничены или вовсе не работают, – коротко отвечает Руван, избегая моего взгляда, словно бы стыдится произошедшего.

А я невольно задумываюсь, каким же могуществом обладает их магия.

– На что еще способны лории крови?

– Некоторые вампиры могут отличать правду от лжи. Другие видят истинную природу существ. Нас уважали за это. И за то, что мы умели проникать в суть того, что еще не случилось.

– Охотники не умеют ничего подобного.

– Откуда тебе знать? – Его взгляд становится жестким. – Как ты в ночь полнолуния получила доступ к магии крови?

– Что? – неуверенно бормочу я.

Руван хватает меня за руку чуть выше локтя.

– Если бы я не дал тебе свою силу, ты бы погибла, сражаясь с поддавшимися, – бросает он. Не в силах отрицать его слова, я пытаюсь отстраниться, но повелитель вампов держит крепко. – Согласен, умный ход. Притвориться охотником, чтобы обеспечить себе здесь место, а потом защититься от увядания, став моей кровницей. Но я показал тебе свое истинное лицо. Теперь твоя очередь показать свое. – Руван подается вперед, заслоняя от меня весь окружающий мир.

– Да что ты вообще можешь знать? – отважно интересуюсь я, подбирая слова. – Ты даже не знал, что монстры охотятся на нас каждое полнолуние.

– Монстры? – возмущенно повторяет он. – Прояви хоть немного уважения. Некогда это были мужчины и женщины, мои близкие, предки, которым я служил бы, если бы проклятие ваших охотников не превратило их в страшных существ. Когда я погрузился в сон, некоторые из них находились еще в здравом уме, а проснувшись, обнаружил, что они стали безмозглыми врагами. Думаешь, мне нравится наблюдать за тем, как мой народ кромсают на куски? Как их тела сжигают на солнце без надлежащего погребения? Неужели я бы позволил им забрести в твой мир, как скоту на убой, если бы знал, что происходит?

Сердце бешено колотится в груди. Руван удерживает меня, и мне остается лишь беспомощно стоять, со страхом и благоговением ощущая исходящую от него боль. Не знаю, способна ли я сама на столь глубокие эмоции.

– Хватит, Руван, – окликает его Вентос. – Не тратьте зря время. Никогда вы не заставите человека, и особенно охотника, сочувствовать нашей беде.

И все же Руван не сдается. Он вглядывается в мое лицо, словно бы ища там что-то, умоляя о том, чего я не могу дать. Его магия легко, почти невесомо касается моей кожи, окутывает, будто покрывалом.

– Он прав, охотник никогда бы тебе не посочувствовал, – тихо говорю я, стараясь хоть немного отрешиться от его близости, которая выбивает меня из колеи.

В этих словах нет обычной резкости. Я не смогла бы вложить в них силу, даже если бы захотела. Не сумела бы бросить ему в лицо все резкие, язвительные фразы, которые прежде рвались с языка. Мне бы не позволили узы крови. А все потому, что в них больше нет правды.

Однако Руван, похоже, этого не замечает.

– А я-то думал, что, возможно… ведь ты же не одна из них и могла бы… – он бормочет проклятие себе под нос. – Отлично, можешь и дальше себе лгать. Обманывай себя полуправдой, все больше оскорбляя мои проявления доброты и великодушия. Глупо было ожидать чего-то еще от тебе подобных.

Он отпускает меня, слегка оттолкнув назад, чтобы иметь возможность обойти. Не ожидая этого движения, я спотыкаюсь и неловко опираюсь ногой о половицу, чтобы не упасть. Пропитанная влагой, заснеженная доска тут же ломается под моей тяжестью. И я теряю равновесие, балансируя на одной ноге. Несмотря на гнев и свирепые взгляды, Руван бросается ко мне, но не успевает схватить за руку. Я падаю и с грохотом проваливаюсь сквозь пол.

В ушах завывает ветер. Стараюсь изогнуться всем телом, чтобы приземлиться на ноги. Даже если я их сломаю, колени выдержат удар и…

Сверху доносятся крики, потом какой-то свист. Миг спустя я уже в кольце сильных рук. Руван притягивает меня к себе и в последний миг переворачивается в воздухе. Мы неловко приземляемся на пол.

Я растягиваюсь поверх его тела, которое смягчает удар. Наши ноги сплетаются, доспехи тесно прижимаются друг к другу. Застонав, я пытаюсь отодвинуться, но Руван все еще обнимает меня за талию. В свете сумерек его волосы почти такие же серебристые, как доспехи. Он слегка приоткрывает губы и в тот миг, когда я, поморщившись, решаю встать и извиниться, внезапно переворачивается и оказывается на мне. Лязг его доспехов сопровождает чей-то пронзительный визг.

– Осторожно! – предупреждает он.