Я разрубаю первых троих и пинком отшвыриваю их тела вниз по наклонному коридору, сбивая с ног еще четверых. Один бросается на меня. Я убиваю его метким ударом в висок, потом хватаюсь за дверь, но успеваю закрыть ее лишь наполовину. Трое монстров одновременно пытаются прорваться в проход. Я кромсаю и пинаю их и в то же время медленно тяну дверь на себя. Радует, что я хотя бы стою на более высоком участке пола, чем они.

Один из монстров все же ранит меня, глубоко вонзая коготь в мягкую кожу доспехов возле локтя, и я с трудом сдерживаю крик боли. Резкий, отчетливый запах собственной крови достигает даже моих ноздрей, а монстров, судя по всему, еще больше доводит до исступления.

Выпрямив ноги и прижимаясь к двери, я тяну ее изо всех сил. И сражаюсь по меньшей мере с восемью из них. Стискиваю челюсти и напрягаю мышцы, сдерживая стон. Конечности дрожат. Нет, моих сил не хватит. Во всяком случае, пока мне приходится рубить и расталкивать тех, кто пытается войти.

– Вентос! – кричу я. Мне нужен этот здоровяк. – Вентос!

Позади раздается шум его шагов. Какой долгожданный звук!

– Здесь я.

Никогда бы не подумала, что испытаю облегчение, услышав от него эти слова. Он сильной рукой хватается за створку, и та начинает подаваться вперед без всяких усилий.

Оставив Вентоса разбираться с дверью, я сосредотачиваюсь на монстрах, которые стараются проникнуть внутрь. Совместными усилиями нам удается захлопнуть дверь. Осмотрев замок и петли, я вынимаю из ножен три кинжала. Судя по конструкции, мне наверняка удастся застопорить ее на некоторое время. Я почти по самую рукоятку вонзаю в деревянную раму стальной кинжал. Он упирается в дверную ручку, не давая защелке открыться. Используя силу, о которой даже не подозревала, два других я вгоняю в петли, чтобы вывести их из строя.

– Долго они не продержатся. – Я прикрываю рану рукой. – Рано или поздно монстры вышибут дверь.

– Немного она их задержит. Нам хватит времени, чтобы убраться отсюда, – отвечает Вентос, когда мы подходим к своим соратникам.

Они вроде бы не пострадали, только щеку Лавенции пересекает глубокая рана, которая затягивается прямо на глазах.

Руван бросает на меня настороженный взгляд. Я нерешительно улыбаюсь ему в ответ. У меня все хорошо, даже замечательно. Так почему же на его лице читаются сомнения?

– Она тоже ранена. Запах ее крови привлечет еще больше монстров, – сообщает Вентос.

– Это ненадолго. – Руван берет меня за руку, на удивление мягко сжимая ладонь. – Смотри.

Само собой, рана уже затягивается. Я вытираю кровь, несколько капель которой еще сочится в двух пока не сросшихся до конца местах; в остальном же о былом ранении напоминает только тонкая красная полоска на коже.

– Ее глаза, – хмуро замечает Уинни.

– Что с ними? – уточняю я.

Не отвечая мне, она поворачивается к Рувану.

– Вы дали ей кровь.

– Иначе она бы не выжила. А я намерен сохранить ей жизнь любой ценой. Она сможет справиться с моей силой, – уверенно заявляет Руван, пресекая дальнейшие вопросы, и отпускает меня. – Пойдемте дальше. К наступлению сумерек нам бы лучше успеть добраться до чердака.

– Мы там не были уже целую вечность. Думаете, на чердаке еще безопасно? – спрашивает Лавенция.

– У них проблемы с координацией, поэтому обычно они с трудом могут карабкаться по лестницам. Если кто-то и сумел взобраться, их там немного. Мы быстро с ними разберемся, – пожимает плечами Уинни.

– Если нас не ждет там кто-нибудь похуже, – бормочет Лавенция себе под нос.

– Все будет хорошо. – Стук в дверь позади нас становится все громче, и Руван бросает взгляд через плечо. – Не стоит здесь задерживаться.

И мы идем дальше.

Сердце глухо бьется в груди в такт шагам. Мне хочется большего. Еще схватки, еще крови. Впервые я ощущаю себя охотником… и теперь, когда азарт битвы улегся, понимаю, что мне это не нравится.

Я смотрю на ладони, забрызганные чернильного цвета кровью. Смерть не моя стихия, мое дело – творить. И эта внутренняя потребность… вовсе не моя. Откуда же она? Я смотрю на спину Рувана. Его? Нет, я ощутила ее еще в деревне, до встречи с ним. Эликсир! Может, это и есть безумие охотника? Страх пытается пустить во мне корни, но я пресекаю его в зародыше. Чем бы это ни было – безумием или нет – сейчас есть более важные проблемы для беспокойства.

– Должен признать, Риана, ты умеешь сражаться, – замечает идущий рядом Вентос. Должно быть, удивление от его слов отчетливо читается у меня на лице, поскольку он безуспешно старается подавить смех. – Хотя, наверное, все дело в вампирской крови.

– Я и без нее могу нагнать страху, – вру я.

И ловлю на себе взгляд Рувана, в котором таится что-то непонятное. Или же… я просто не хочу даже попробовать его прочесть? Меня вдруг охватывает гнетущее ощущение, что он все знает, догадался о моем обмане. Но тут уж ничего не поделать.