– У всех моих вассалов на этот счет есть собственные мнения, но я их повелитель, и последнее слово все равно за мной. – Руван уставился куда-то в угол комнаты, явно видя перед собой что-то, недоступное моему взору. – Без разницы, если нас сочтут слабыми, поскольку мы не убиваем вас, а пытаемся сотрудничать. Возможно, будущие поколения вампиров проклянут мое имя за то, что я не уничтожил людей, безжалостно охотившихся на нас и наших предков, и сочтут меня предателем. Но я не желаю мстить. Мне хочется мира и конца этой долгой ночи, чтобы больше никому не пришлось просыпаться в наполненном мерзостью мире.

Я вспоминаю слова Вентоса о том, что ответственность за все хорошее и плохое лежит на плечах Рувана, и впервые стараюсь по-настоящему слушать, что он говорит, и верить каждому слову. Не только потому, что повелитель вампов не может мне солгать. В глубине души я понимаю, что он откровенен со мной, поскольку сам того желает.

С самого начала Руван вел себя осмотрительно, и даже когда я была настроена убивать, сдерживал собственные удары. Да, он нуждался в моей помощи, однако… при желании повелитель вампов мог бы просто заткнуть мне рот и дотащить до нужной двери. Или пытать меня, чтобы подчинить своей воле. Однако же Руван ответил на мои вопросы. И вел себя по-доброму. Образ монстра, которым я его считала, начинает рассеиваться.

– Тебе нужна кровь, чтобы выжить.

– Если я подольше отдохну, то приду в себя, – настаивает он.

– Вот же упрямец! – горько усмехаюсь я. Никогда не думала, что мне придется убеждать вампа выпить мою кровь. И уж тем более, что я сама это предложу. Однако правда в том, что… – Ты мне нужен.

Руван чуть шире раскрывает глаза, но быстро отводит их. Как будто таким образом сможет спокойно пропустить мои слова мимо ушей.

– Руван, я не хочу здесь умирать. И твоей смерти тоже не хочу. Раз уж мы начали, нужно довести дело до конца. Тебя ждут твои вассалы, меня мои родные. В наших с тобой руках судьба двух народов.

Он медленно окидывает меня испытующим взглядом и тянется ко мне магией – возможно, даже неосознанно. Но я не сопротивляюсь и не отталкиваю его.

Мне совсем не нравится здесь находиться, однако сейчас, в этой комнате, наедине с этим мужчиной, ни капли не похожим на монстра, словно бы начинается нечто важное и неотвратимое. Руван выпрямляется и подается вперед, слегка отодвигаясь от изножья кровати. Я не шевелюсь, добровольно загоняя себя в ловушку.

– Я не должен.

– Почему нет? Я даю тебе кровь добровольно. – Я всматриваюсь в его лицо, черты которого уже начинают смазываться и затвердевать. Руван постепенно вновь превращается в монстра.

– Потому что не видишь другого выхода.

– Теперь-то ты понял, в какое положение меня поставил, – горько усмехаюсь я. Выражение его лица слегка смягчается. И я качаю головой, не спеша поворачивать в ране пресловутый нож. – На этот раз все иначе. Я действительно хочу, чтобы тебе стало лучше, и ради этого готова отдать свою кровь.

– Нет, не могу.

Однако, несмотря на слова, Руван жадно пожирает меня глазами. Интересно, что я почувствую, когда он прильнет губами к моей коже? По телу пробегают мурашки возбуждения. Если вамп и дальше будет так на меня таращиться, чем это может закончиться? Я сама выбрала путь и теперь хотела бы выяснить, куда он меня заведет.

– Почему ты сомневаешься?

– Потому что уже знаю, какая ты на вкус. – Он поднимает руку и медленно проводит кончиками пальцев по моему предплечью, плечу, шее.

– Противная?

Несмотря на все усилия, я все же краснею. Никогда еще мужчина так ко мне не прикасался. Да что там, прежде я даже не находилась ни с одним из них на таком вот близком расстоянии. И мне нравятся новые ощущения. Возможно, раньше я и мечтала о чувственных ласках, однако никогда по-настоящему не считала себя желанной. Ну разве что в качестве кузнеца.

Только вот Руван не знает, что я кузнец. Его не волнуют ни положение в обществе, ни уважение охотников, ни особые преимущества в виде дополнительных продуктов питания, которые полагаются семье кузнеца в трудные времена. Он не видит во мне объект завоевания. Для него я просто Флориана, женщина, которая пыталась его убить и чье имя он узнал только сейчас. Однако Руван по-прежнему смотрит на меня как на нечто непостижимое и прикасается с такой нежностью, словно моя кожа священна.

– Ничуть. – Он медленно вдыхает через нос, как будто еще помнит ощущения. – Ты… великолепна. У тебя вкус пламени и древесного дыма, как у редкой красной орхидеи, расцветающей на старой крови.

Я тяжело сглатываю.

– Тогда в чем проблема? – В голосе слышится легкая дрожь.

От его пристального взгляда сердце начинает биться чаще. Я жажду его прикосновений, даже если ему нужна всего лишь моя кровь и заключенная в ней магия.

– Я боюсь, что, попробовав тебя снова, уже не смогу остановиться.

– Сможешь, как только я велю. – Я пронзаю его не менее пристальным взглядом.