Кварех прижал ее к себе и прислушался к ее рукам. Его тело вздыбилось, обхватывая ее. Арианна толкалась и тянулась, выгибалась навстречу ему, пока не наступил момент, когда они оба снова смогли дышать, когда он полностью погрузился в нее.

Это было самое прекрасное чувство, которое он когда-либо знал, хотя невозможно объяснить кому-либо еще, почему это так чудесно. Он и не пытался. Кварех держал их и все, чем они были или не были, между собой. Он держал между ними это чувство.

Это блаженное, слишком короткое чувство.

За два коротких месяца он имел ее уже в четвертый раз, и ожидание между каждым разом становилось все тяжелее предыдущего.

Каждый раз все было одинаково. Каждый раз она приходила, чтобы забрать цветы, принести ресурсы. Каждый раз ей приходилось сражаться вместе с мужчинами и женщинами Син против Рок. Каждый раз ее встречали те же опасения его людей, которые, по словам Арианны, не давали ей покоя до самой смерти, и все же что-то в этом было. Какая-то ревность надвигалась на нее, как тень, когда те же люди хвалили Квареха за его действия в качестве их Рю.

Чем больше о ней узнавали, тем больше она отдалялась. Ее поведение даже стало заслуживать похвалы со стороны Каина — настолько, что тот перестал на каждом шагу приставать к Кварех по поводу его любви к Арианне.

Он никогда не думал, что будет скучать по ворчанию Каина. Но, по крайней мере, когда его друг жаловался, это означало, что все было так, как всегда. Его молчание подчеркивало расстояние, которое, как он чувствовал, увеличивалось между ними.

Кварех лежал рядом с Арианной, проводя длинным пальцем по ее пепельной коже. Он окинул взглядом шрамы на ее теле — прореху на груди, где она была рассечена, чтобы дать место его легким, кольца на запястьях, где руки, которые когда-то носил Финнир, встретились с ее естественной плотью, горизонтальную щель, где был вырезан ее живот. И так далее, и так далее, ее тело было испещрено пятнами и изъянами. Но каждый изгиб, каждый шрам принадлежал ей. Ее руки не принадлежали никому, кроме нее. Даже легкие, все еще пышущие от их занятий любовью, он больше не считал своими.

— Ари… — Наклонившись, он прижался носом к ее щеке и погладил ее.

— Я должна идти.

— Ты едва перевела дыхание. — Он наблюдал, как она встает и первым делом нащупывает нижнее белье. Кварех с гордостью отметил, что на этот раз он не разорвал его в клочья в своем рвении.

— Мы не можем позволить себе тратить время на подобные вещи.

— Я возражаю, — усмехнулся он. — Мы всегда находили время.

— И не должны. — Арианна застегнула ширинку брюк — все семь ненужных, досадных, деликатных пуговиц.

— Почему? — Он смотрел, как она натягивает рубашку, стоя к нему спиной, и ее форма во всей ее красе снова стала скрываться от него. Арианна нашла свой жилет и уже застегивала его, когда он снова нажал на кнопку, поняв, что она не собирается отвечать ему. — Почему бы и нет?

— Ты — Син'Оджи.

— С каких это пор тебя волнуют титулы Драконов? — Он с тихим смешком обхватил ее за плечи, наполовину развернув лицом к себе. Глаза Арианны были полны жизни и огня, которые он так любил в ней, даже когда они были направлены на него. — Ты права, я — Син'Оджи. Но это лишь означает, что никто не будет возражать против меня — против нас.

— Когда ты убьешь Ивеуна….

Он оценил ее уверенность.

— Когда я убью Ивеуна, что? — повторил он. Не похоже на нее, чтобы она оставляла мысль без внимания.

— Что потом?

— Тогда я стану Доно. — Кварех вгляделся в ее лицо, с удивлением обнаружив там боль. — Обещаю тебе, Арианна, я стану Доно для Новы. Лум получит суверенитет.

— Я не сомневаюсь. — Она отстранилась от него и схватила свою белую накидку. Арианна надела его с новой силой и направилась к двери.

— Ари…

— Мне нужно вернуться в Лум, — отрывисто прервала она его, даже не потрудившись оглянуться. — Совершенные Химеры уже готовы к отправке, и оружие скоро будет готово к отправке вместе с ними. Мне нужно помочь обучить Воронов управлять планерами.

Кварех тупо смотрел, как она уходит, и гадал, что именно он сказал не так.

Конечно, он мог бы погнаться за ней, но не сделал этого. Он мог бы шептать ей в последующие дни, но не стал этого делать. Слова, которые нужно было сказать, слова, которые он все еще открывал для себя, нужно было сказать ей в лицо. А те, которые он хотел услышать, он также хотел увидеть из ее уст.

Поэтому, когда неделю спустя она прошептала, что Совершенные Химеры уже в пути, Кварех поклялся быть готовым. Он приготовил свое сердце, и только тогда оно упало, когда он обнаружил, что доставляет не Арианна, а Хелен вместо нее.

52. Флоренс