И тут внезапно меня осеняет.

Антерос, точно, я вспомнила, он бог… любви. Настоящей, взаимной любви.

Я хмурюсь, но как он сможет нам помочь? Что имела в виду Персефона, говоря, что он поймет всю тяжесть нашей связи?

Ну, она явно не имела в виду, что Смерть любит меня. Что он заботится обо мне? Да.

Чувствует вину за то, что моя жизнь оборвалась? Конечно.

Но любовь? Настоящая любовь?

Я отрицательно качаю головой. Надо быть полной дурой, чтобы так подумать.

Как такое существо, как он, могло в целом влюбиться, да еще и так быстро, не говоря уже о том, чтобы посчитать кого-то вроде меня своей настоящей любовью? В конце концов, как все уже безмерное количество раз повторяли, я всего лишь смертная, а он… Смерть.

Он заслуживает кого-то, кто сможет провести рядом с ним целую вечность. Кого-то, кто не станет помехой его силе.

Кого-то, к кому он действительно сможет прикоснуться.

Должно быть, она имела в виду не то, о чем я думаю, или, возможно, я что-то не так запомнила. Возможно, Антерос – это совсем другой бог.

А может, он и вовсе не бог.

– Ты в порядке, крошечное создание? – спрашивает Смерть, вырывая меня из раздумий, когда мы достигаем подножия лестницы.

– Да, – быстро отвечаю я, одаривая его небольшой улыбкой.

– Хм…

Похоже, его не совсем убеждает мой ответ, но, к счастью, он не продолжает настаивать и выпытывать что-то у меня. Мы сворачиваем в небольшой переулок, о котором говорила Персефона. Стены двух дворцов выстраиваются по обе стороны, а цветущие лианы каскадом стелются между ними поверху, создавая своеобразный навес.

Я все еще восхищаюсь их красотой, когда маленькая богиня выходит из небольшой ниши и приветствует нас. Ее ярко-зеленые глаза сверкают, словно изумруды, а нежный румянец на щеках каким-то образом становится еще красивее здесь, среди этих пышных цветов.

– Идите за мной, – говорит она, беря на себя инициативу, и начинает рассказывать, как она планирует убедить Антероса помочь нам.

– Ты же вроде сказала, что он сам желает помочь, – холодно говорит Смерть.

– Да, но никогда не помешает иметь в запасе еще пару аргументов, почему же он должен вам помочь, – смеется она. – Должно быть, судьба и впрямь улыбается вам, потому что на нем висит должок.

– За что?

– За то, что помогла ему понять, что его настоящая любовь была прямо у него перед носом. Он никогда не был так счастлив и так влюблен, как сейчас, а все благодаря мне.

Смерть издает звук, который лишь дает ей стимул продолжать, а я пытаюсь придумать, что же можно ей ответить.

Не обращая внимания на наше молчание, она продолжает:

– Да, похоже, даже Бог Любви порой бывает слеп к ней. Забавно, не правда ли, как часто мы не замечаем тех, кто находится прямо у нас под носом?

Значит, я была права насчет того, кто такой Антерос.

Не знаю, как расценивать ее взгляд, но мне с трудом верится, что этой простейшей услуги будет достаточно, чтобы убедить его помочь нам.

Тишина вновь окутывает нас, пока мы сворачиваем еще несколько раз, а затем останавливаемся перед огромными золотыми воротами.

Представ перед ними, Персефона поворачивается к нам лицом, она устремляет свой взгляд на лицо Смерти, а затем переводит на меня. Она улыбается мне, и, казалось бы, эта улыбка должна бы успокоить и приободрить, но она, наоборот, лишь заставляет мое сердце биться гораздо чаще.

Я непроизвольно наклоняюсь вперед, желая услышать все, что она собирается сказать. Я надеюсь, что она наконец-то объяснит, что имела в виду, когда говорила про нашу некую связь со Смертью.

– Я надеюсь, ты помнишь, что в этом городе каждый бог управляет своим домом, – говорит она, затем делает секундную паузу и устремляет свой взор на Смерть. – Лучше, если смертная будет вовсе молчать или же говорить в случае самой крайней необходимости.

– Тебе не стоит беспокоиться о Хейзел, – отвечает Смерть, вздрогнув от ее слов. – Я смогу защитить ее.

– Все изменилось с тех пор, как ты был здесь в последний раз, Смерть. На твоем месте я бы действовала осторожнее.

– Я сделаю все возможное, чтобы молчать и не высовываться, – говорю я, разрывая напряжение между двумя моими спутниками, которые по-прежнему продолжают смотреть друг на друга.

– Спасибо, – милостиво кивает Персефона и поворачивается, чтобы открыть ворота.

Она проводит нас через главный двор к жемчужному дворцу, отделанному золотом, с такой витиеватой архитектурой, что кажется, будто он ненастоящий. У меня аж руки зачесались нарисовать его.

Главные двери широко распахиваются, и Персефона беспрепятственно проходит через них. Здесь нет стражников и мои глаза расширяются, когда я вижу, как солнечный свет проникает сквозь стеклянный потолок и его лучи начинают словно танцевать у наших ног.