– Нет, – говорит он через мгновение. – По крайней мере, нет такого, который не закончился бы резней и проклятием.

– Хорошо, тогда у нас есть время лишь до того момента, пока ее тело не начнет разлагаться. Нам нужно успеть, – говорит она. – В противном случае, ты не хуже меня знаешь, что никакое задание, никакая услуга не будут обладать достаточной силой, чтобы вернуть ее.

– Я знаю, – говорит Смерть и, напрягшись, смотрит на Персефону. Но она не вздрагивает от холода, исходящего от него, она даже и глазом не ведет.

– Итак, тело смертной находится где-то… в безопасном месте?

– Да.

– И оно остается целым и невредимым?

– Да.

– Подожди, – говорю я, поворачиваясь к Смерти, – о чем это она? Сколько у нас есть времени?

Он ничего не отвечает, а его глаза устремлены вперед. Я бросаю взгляд на Персефону, но она лишь пожимает плечами. Нахмурившись, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на лицо Смерти.

Я понимаю, что он старался не говорить мне о том, что наше время здесь всегда было ограничено. Хотя подозреваю, что он делал это скорее ради моего блага, чем ради себя. Он также никогда не говорил мне, что он сделал с моим телом, после того как моя душа покинула его, а у меня не хватало смелости спросить его об этом.

– Смерть, – говорю я мягким голосом, – где сейчас мое тело?

– На моей кровати, – говорит он, наконец взглянув на меня сверху вниз.

– Оу.

Я вижу боль в его глазах, поэтому тут же тянусь к нему и заключаю его тело в свои объятия.

– Я знаю, что это неправильно и что я должен вернуть его твоей семье, но я не могу заставить себя расстаться с ним. Особенно сейчас, когда состояние моего царства дает нам идеальный шанс спасти тебя. В отличие от смертного царства, где срок начала разложения тела максимально предсказуем, здесь этот срок может… разниться.

– Сколько примерно у нас есть времени?

– Трудно объяснить разницу времен и пространств между царствами. Ну как минимум десять дней со дня смерти, хотя, возможно, что твое тело и вовсе не будет разлагаться, пока оно будет оставаться между царствами.

Десять дней.

Меня охватывает разочарование, когда я начинаю считать, сколько дней мы уже потеряли. Ну, конечно, ничего не бывает просто так. Я на секунду замираю, пытаясь совладать со своими эмоциями, а затем беру себя в руки и с трудом улыбаюсь.

Мы все еще вместе. Еще есть надежда.

– Десять дней – это лучше, чем ничего, – говорю я оживленно. – Мы просто должны постараться сделать все возможное, чтобы вернуться как можно быстрее.

Смерть мгновение смотрит на меня, а затем кивает. Постепенно он тоже заставляет себя расслабиться, отчего моя улыбка становится более настоящей и искренней.

– Тогда нам лучше не терять времени, – говорит он.

Он уже было направился к главному залу, но тут Персефона преграждает ему путь.

– Уйди с дороги, Персефона, – предупреждающе произносит он.

– Подожди, – говорит она, – я знаю кое-кого, кто может помочь тебе переманить Цербера на твою сторону.

– Мне не нужна помощь в том, чтобы переманить Цербера на свою сторону. Я заставлю его…

– Силой от Цербера ты ничего не добьешься, – огрызается Персефона. – Ты должен найти способ убедить его, что отпустить душу смертной – это благородный поступок. Докажи ему, что его верность Аиду, его обязанности стоят того, чтобы пожертвовать ими ради тебя.

– У нас нет времени на мягкие уговоры. Цербер…

– Я дам тебе время, – прерывает она.

– Каким образом? – шипя, молвит Смерть.

– Дайте мне разобраться с мужем. Я найду способ, чтобы Цербер как можно дольше не приближался к городу. А пока я отведу вас к тому, кто поймет всю тяжесть вашей связи и будет готов рискнуть, чтобы спасти ее.

– И кто же это?

– Антерос.

Смерть на мгновение замирает, обдумывая ее предложение. А я в это время роюсь в своей памяти, пытаясь вспомнить хоть одну историю об этом Антеросе, кем бы он ни был.

Сдерживая свое любопытство, я терпеливо жду ответа Смерти. Наконец он вздыхает.

– Ладно, веди нас к нему, – говорит он, махнув рукой.

Персефона улыбается и окидывает взглядом зал:

– Хорошо. Встретимся с вами в городе. Сейчас идите по лестнице вниз, затем повернете во второй переулок слева. Не останавливайтесь, пока я не найду вас.

После этих слов она тут же скрывается из виду.

Пока мы выходили из дворца и спускались по лестнице, ведущей назад в основную часть города, я все еще пыталась вспомнить хоть какие-то сведения об Антеросе. Я начинаю досадовать сама на себя за то, что не уделяла больше внимания богам и их историям, но, честно признаться, меня вообще кроме моих молитв и той случайной книги, с которой я помогала отцу, редко интересовали какие-либо еще книги.

У меня были гораздо более важные дела. Мне некогда было разбираться с книгами, мне нужно было возиться с Мерельдой и ее сынком.