– Кажется, ты забыл, Смерть, – говорит он, – на данный момент это мои владения. А значит, я не меньше бог, чем ты, или ты действительно так давно здесь не был?

– О чем ты говоришь?

Эрос делает паузу и хмурит брови в замешательстве:

– Персефона, ты не сказала ему?

– Что не сказала? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

– Должен признаться, я был удивлен, когда ты вошел в двери моего дворца, – говорит он, и мои глаза сужаются. – Аид был очень недоволен после твоего последнего визита в город, и мы все знатно поплатились за это.

– То, что делает здесь Аид, меня не касается.

– О, еще как касается, – насмехается Эрос, – потому что, видишь ли, он заключил сделку с Богинями Судьбы. – У меня внутри резко образуется пустота, но я не подаю никакого вида, что что-то не так, и ожидаю, пока он продолжит. – Сделку, согласно которой ты больше не являешься самым могущественным существом в Аглае… поэтому сейчас в пределах этого дворца я – твой бог.

Эрос щелкает пальцами, и два огромных чудища внезапно вырываются вперед и хватают меня, прежде чем я успеваю среагировать. Они оттаскивают меня в сторону, оставляя Хейзел наедине с Богом Похоти.

– Эрос! Что все это значит? – кричу я, сопротивляясь хватке держащих меня существ и пытаясь выбраться, но безрезультатно.

– Смерть, – восклицает Хейзел как раз в тот момент, когда Эрос сокращает расстояние между ними и тянется к ней.

– Нет! – реву я с замиранием сердца, когда кончики его пальцев касаются ее кожи; ее тело замирает, и она тут же поворачивается к нему.

Страх пробирает меня насквозь, и я жду любого признака того, что он все же завладел ею при помощи своей силы. Что ему все-таки удалось украсть ее у меня одним лишь прикосновением.

Но выражение ее лица остается каменным, а тело не двигается, пока Эрос медленно проводит руками по ее лицу.

Волна ревности накрывает меня с головой, пока я наблюдаю за происходящим, а затем я снова начинаю видеть. Однако вместо Хейзел меняется выражение лица Эроса.

Его руки по-прежнему прижаты к ее лицу, но он не произносит ни слова. Спустя мгновение его поведение меняется, и он устремляет свой взгляд на меня. Я вижу, что он пытается скрыть это, но уже слишком поздно.

Он очарован ею.

В его взгляде отражается эмоция, которую я слишком хорошо знаю, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить это.

Эрос влюбляется в нее… если уже не влюбился. Всего лишь одно прикосновение и я понимаю, что он проник в ее душу, во все глубины ее сущности… И мое сердце разбивается от осознания того, что я, похоже, теперь не единственный здесь, кто влюблен в нее.

И все же я единственный, кто не может дать ей ту ласку, которую она так сильно заслуживает.

Единственный, кто не может прикоснуться к ней.

Вблизи Эрос поражает еще сильнее, чем я предполагала.

Его лицо – сплошь острые углы, смягченные лишь легкой округлостью губ; бледные глаза, обрамленные густыми белыми ресницами, настолько пронзительны, что создается такое ощущение, словно они заглядывают прямо тебе в душу. Несмотря на практически прозрачную кожу, я замечаю на его щеках и носу россыпь серебристых веснушек, идеально сочетающихся с тяжелыми кольцами, украшающими его пальцы.

Его одеяния ниспадают на тело; они завязаны на талии настолько свободно, словно в любой момент могут соскользнуть с его плеч. Но каким-то образом им удается приоткрыть часть его форм так, чтобы вы жаждали увидеть, что же полностью скрывается под ними.

Я краснею от стыда, когда осознаю, что мои глаза опускаются еще ниже, чтобы запечатлеть абсолютно все его изгибы. Быстро подняв глаза, я снова смотрю ему в лицо.

Эрос возвышается надо мной, хотя и не так сильно, как Смерть, но ему все же приходится наклониться, чтобы взять мое лицо в руки. Я резко ощущаю тепло его прикосновения; его пьянящий аромат проникает глубоко в меня и наполняет странным чувством тоски.

Он удивительно мягок и нежен, чего я никак не ожидала от Бога Похоти. Но все же трудно не заметить, как он источает желание и похоть.

Пока его пальцы лежат на моей щеке, выражение лица Эроса постепенно меняется. Он слегка хмурит брови, хотя на его губах все еще присутствует улыбка.

– Кто ты? – спрашивает он, затаив дыхание, а затем обеими руками проводит по моему лицу. – Такое ощущение, что я тебя знаю, но не могу…

Он осекается, и только в этот момент я понимаю, что Эрос на самом деле слеп. Кончики его пальцев медленно передвигаются по моей коже, словно он пытается как можно детальнее меня изучить.

Конечно, чтобы рассмотреть меня, ему приходится полагаться на другие органы чувств. Теперь-то мне становится все ясно.

И хотя его прикосновения настолько легки, практически невесомы, но они словно высасывают из меня кровь и все соки… и при этом одновременно разжигают внутри некий огонек.